Скажи, где ты купила этот костюм?
— Не знаю, в каком-то магазине.
— Что нового в Хеттоне?
— Все то же.
Тони работает феодала.
Джон Эндрю ругается как извозчик.
— А как ты?
— Кто? Я?
Я — прекрасно.
— Кто приезжал?
— Никто.
На прошлой неделе гостил друг Тони мистер Бивер.
— Джон Бивер?.. Как странно.
Никогда б не подумала, что он может нравиться Тони.
— Ты не ошиблась… А что он такое?
— Я его почти не знаю.
Вижу иногда у Марго.
Он мастак ходить в гости.
— А мне он показался довольно забавным.
— Да, уж это точно.
Ты на него кинула глаз?
— Господи, разумеется, нет.
Они повели Джинна на прогулку в парк.
Пес был жутко неблагодарный, он не желал глядеть по сторонам, и его приходилось тащить волоком за упряжь; они сводили его к уоттсовской «Физической мощи», когда его спускали с поводка, он стоял, неподвижно, угрюмо уставясь в асфальт, до тех нор, пока они не поворачивали домой; только один раз он выказал некое подобие чувств: цапнул какого-то ребенка, когда тот захотел его погладить; вслед за тем он потерялся и нашелся в нескольких ярдах под стулом, где сидел, таращась на клочок бумаги.
Он был совершенно бесцветный, с розовым носом, губами и розовыми кругами голой кожи вокруг глаз.
— Он, по-моему, начисто лишен человеческих чувств, — сказала Марджори.
Они поговорили о своем костоправе, мистере Кратуэлле, и о новом курсе лечения Марджори.
— Мне он этого никогда не делал, — позавидовала Бренда и тут же спросила: — А как, ты думаешь, у мистера Бивера обстоит с сексом?
— Откуда мне знать.
Представляю, какая это тоска. Значит, ты все-таки на него кинула глаз?
— Сдаюсь, — сказала Бренда, — не так уж часто я вижу молодых людей.
Они оставили собаку дома и отправились за покупками — полотенца для детской, консервированные персики, часы для одного из привратников, отмечавшего шестидесятилетний юбилей службы в Хеттоне, банку отечественных креветок, любимых Тони; записались на дневной прием к мистеру Кратуэллу, поговорили о предстоящем приеме у Полди Кокперс.
— Непременно приезжай.
Там наверняка не соскучишься.
— Может, и выберусь… Если удастся подыскать кавалера.
Тони на дух не переносит Полли. А в моем возрасте уже неприлично разъезжать одной.
Обедать они пошли в новый ресторан на Олбемарл-стрит, который только что открыла их приятельница Дейзи.
— Тебе везет, — сказала Марджори, едва они переступили порог, — здесь родительница твоего мистера Бивера.
За большим круглым столом в центре зала миссис Бивер занимала компанию человек в восемь; делала она это не бескорыстно — Дейзи, чей ресторан не оправдывал ожиданий, оплачивала обед, и миссис Бивер был обещан подряд на весенний ремонт и обновление интерьера, если ресторан до этого времени не прогорит.
Компания подобралась случайная — людей этих свели вместе не потому, что их что-то объединяло, и менее всего привязанность к миссис Бивер или друг к другу, а потому лишь, что имена их были широко известна: среда них был не спесивый, хотя еще и не вполне опустившийся герцог, незамужняя девица, прославившаяся своими похождениями, танцовщица и романист, театральный художник, застенчивый помощник министра, который осознал, как он влип, когда было уже слишком поздно, и леди Кокперс.
— Господи, ну и сборище, — сказала Марджори, радостно махая им рукой.
— Придете на мой прием, лапочки? — разнесся на весь ресторан скрипучий голос Полли Кокперс.
— Только, чур, никому ни слова.
Это будет совсем маленький интимный прием.
Всего несколько человек — больше в моем доме не поместится, — только самые старые друзья.
— Все б отдала, чтоб посмотреть, какие у нее настоящие старые друзья, сказала Марджори.
— Она ни с кем дольше пяти лет не знакома.
— Жаль, что Тони не понимает ее прелести.
(Хотя состоянием своим Полли была обязана мужчинам, популярностью она пользовалась главным образом у женщин, которые восторгались ее туалетами и скупали по дешевке ее поношенные платья; первые шаги по пути наверх Полли сделала в кругах столь неприметных, что не нажила врагов в том мире, до которого потом возвысилась; несколько лет назад она вышла замуж за добродушного графа, на которого тогда почему-то никто не посягал, и с той поры она вскарабкалась разве что не на самые вершины всевозможных социальных лестниц.)
После обеда миссис Бивер проследовала через зал к их столику: