— Ты мне не сказала, кто устраивает тебе эту квартиру.
Знай я, может, я не был бы таким покладистым.
— Конечно, милый, именно поэтому я и не сказала.
Половина гостей задавалась вопросом, как попал сюда Бивер, другая половина была в курсе дела.
В результате Бивер и Бренда виделись гораздо меньше, чем если б были случайными знакомыми, так что Анджела даже сказала мужу
«Наверное мы зря его пригласили.
Вот уж никогда не угадаешь».
Бренда не заводила разговора о незаконченном письме, но она заметила, что Бивер носит перстень и даже завел привычку, разговаривая, крутить его на пальце.
В канун Нового года они поехали в гости к соседям.
Тони уехал рано, и Бивер с Брендой возвращались домой вместе на заднем сиденье машины.
На следующее утро за завтраком Бренда сказала Тони:
— Я дала себе зарок под Новый год.
— Какой проводить больше времени дома?
— Нет, нет, совсем наоборот.
Послушай, Тони, это серьезно.
Я, пожалуй, запишусь на курсы или что-нибудь в этом роде.
— Надеюсь, не к костоправу?
Я думал, с этим покончено.
— Нет, что-нибудь вроде экономики.
Видишь ли, я много думала.
Я ведь сейчас, в сущности, ничем не занята.
Дом управляется сам собой.
Вот мне я кажется, что мне пора найти себе дело.
Ты вечно говоришь, что хотел бы баллотироваться в парламент.
Так вот, если б я прослушала курс лекций по экономике, я могла б тебе помогать в предвыборной кампании, речи писать и всякое такое, — словом, как Марджори помогала Аллану, когда он баллотировался от Клайда.
В Лондоне, где-то при университете, читают всякие лекции для женщин. Тебе не кажется, что это неплохая идея?
— Во всяком случае, лучше, чем костоправ, — согласился Тони.
Так начался новый год.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
И ТОНИ ПРИШЛОСЬ НЕСЛАДКО
I
В Брэтт-клубе между девятью и десятью вечера нередко можно встретить мужчин в белых галстуках и фраках, которые, пребывая в явном упадке духа, ужинают обильно и изысканно.
Это кавалеры» которых в последнюю минуту подвели их дамы.
Минут двадцать или около того они просидели в фойе какого-нибудь ресторана, выжидательно поглядывая на вращающиеся двери и то вынимая часы, то заказывая коктейли, пока в конце концов к ним не подходил служитель с сообщением; «Просили передать, что ваша гостья прийти не сможет».
И они отправлялись в Брэтт, смутно надеясь встретить друзей, но чаще находя мрачное удовлетворение в том, что в клубе пусто или что там одни незнакомые.
И вот тогда они усаживались вдоль стен и объедались и упивались, угрюмо уставясь на столы красного дерева.
Именно по этой причине и в этом настроении где-то в середине февраля Джок Трант-Мензис явился в клуб:
— Есть кто-нибудь из знакомых?
— Сегодня очень тихо, сэр.
В столовой сидит мистер Ласт.
Джок разыскал его в углу. Тони был в обычном пиджаке, на столе и соседнем стуле кучей лежали газеты и журналы, один из них был раскрыт перед ним.
Тони уже наполовину расправился с ужином и на три четверти с бутылкой бургундского.
— Привет, — сказал он.
— Надули тебя?
Подсаживайся ко мне.
Джок довольно давно не видел Тони и при встрече несколько смешался, ибо он, как и прочие друзья, не раз задавался вопросом, Как чувствует себя Тони и насколько он осведомлен относительно Бренды и Джона Бивера.
Но как бы там ни было, он подсел к Тони.
— Надули тебя? — снова спросил Тони.
— Угадал. Теперь эта стерва еще подождет, чтоб я ее пригласил.
— Надо выпить.