— Звонила твоя дама сердца?
— Да.
— Помирился?
— Не совсем.
— Зря, всегда лучше помириться.
Дернем еще коньяку или прямо закатимся к Бренде?
— Давай дернем еще коньяку.
— Джок, ты ведь воспрял духом, верно?
Нельзя падать духом.
Я вот не падаю.
Раньше падал, а теперь нет. — Нет, я не падаю духом.
— Тогда дернем еще коньяку и поедем к Бренде.
— Идет.
Через полчаса они сели в машину Джока.
— Знаешь что, на твоем месте я не сел бы за руль…
— Не сел бы?
— Ни за что.
Скажут еще, что ты пьян.
— Кто скажет?
— Да тот тип, которого ты задавишь.
Обязательно скажет, что ты пьян.
— И не ошибется,
— Так вот, я на твоем месте не сел бы за руль.
— Идти далеко.
— Давай возьмем такси.
— К черту все, я вполне могу сесть за руль.
— Давай вообще не поедем к Бренде.
— Нет, как можно не поехать, — сказал Джок, — она нас ждет.
— Я не могу идти пешком в такую даль.
И потом, она вроде не так уж хотела нас видеть.
— Ей будет приятно, если мы приедем.
— Да, но это далеко.
Пойдем лучше куда-нибудь еще.
— А я хочу к Бренде, — сказал Джок, — ужасно уважаю Бренду.
— Она молодчина.
— Молодчина, что и говорить.
— Давай возьмем такси и поедем к Бренде.
На полпути Джок сказал:
— Давай не поедем к Бренде, Давай поедем куда-нибудь еще.
Давай поедем в притон разврата.
— А мне все равно.
Вели ему ехать в притон разврата.
— В притон разврата, — сказал Джок, просовывая голову в окошечко.
Машина развернулась и помчалась к Риджент-стрит.
— Можно ведь позвонить Бренде из притона.
— Да, надо ей позвонить.
Она молодчина.
— Молодчина, что и говорить.
Машина свернула на Голден-сквер, а оттуда на Синк-стрит, сомнительной репутации райончик, населенный в основном уроженцами Азии.
— Знаешь, а он, по-моему, везет нас к Старушке Сотняге.