— Не может быть.
Я думал, ее давным-давно закрыли.
Но вход был ярко освещен, и обшарпанный швейцар в шапчонке и обшитом галунами пальто подскочил к такси и распахнул перед ними дверцу.
Старушка Сотняга ни разу не была закрыта.
В течение жизни целого поколения, пока, как грибы после дождя, нарождались новые клубы, с самыми разными названиями и администраторами и самыми разными поползновениями на респектабельность, безбедно проживали свой короткий и чреватый опасностями век и принимали смерть от рук полиции или кредиторов, Старушка Сотняга неколебимо противостояла всем козням врагов.
Не то чтобы ее совсем не преследовали — вовсе нет.
Несть числа случаям, когда отцы города хотели стереть ее с лица земли, вычеркивали из списков, отбирали лицензию, аннулировали право на земельный участок, весь персонал и сам владелец то и дело садились в тюрьму, в палате подавались запросы, создавались всевозможные комитеты, но, какие бы министры внутренних дел и полицейские комиссары ни возвеличивались, чтобы затем бесславно уйти в отставку, двери Старушки Сотняги всегда были распахнуты настежь с девяти вечера до четырех утра, и в клубе всегда было разливанное море сомнительного качества спиртного.
Приветливая девица впустила Тони и Джека в замызганное здание.
— Не откажитесь подписаться, — попросила она, и Тони с Джеком подписали вымышленными именами бланк, гласивший: «Я был приглашен на вечеринку с выпивкой в дом э 100 по Синк-стрит капитаном Бибриджем».
— С вас по пять шиллингов.
Содержание клуба обходилось недорого: никому из персонала, за исключением оркестрантов, жалованья не платили, а обслуга перебивалась как могла, обшаривая карманы пальто и обсчитывая пьяниц.
Девиц пускали бесплатно, но им вменялось в обязанность следить, чтобы кавалеры раскошеливались.
— В последний раз, Тони, я здесь был на мальчишнике перед твоей свадьбой.
— Ты тогда здорово надрался.
— В драбадан.
— А знаешь, кто еще тогда здорово надрался, — Реджи.
Он сломал автомат с жевательной резинкой.
— Да, Реджи был в драбадан.
— Слушай, ты уже воспрял духом, больше не грустишь из-за этой девчонки?
— Да, воспрял.
— Тогда пошли вниз.
В зале танцевало довольно много пар.
Почтенный старец залез в оркестр и пытался дирижировать.
— Нравится мне этот притон, — сказал Джок.
— Что будем пить?
— Коньяк.
Им пришлось купить целую бутылку.
Они заполнили бланк заказа винного завода Монморанси и заплатили по два фунта.
На этикетке они прочли: «Самые выдержанные Ликеры, Настоящее игристое шампанское, завоз винного завода Монморанси».
Официант принес имбирное пиво и четыре стакана.
К ним подсели две молодые девицы.
Звали их Милли и Бэбз.
Милли сказала:
— Вы надолго в город?
Бэбз сказала:
— А сигарета у вас найдется?
Тоии танцевал с Бэбз.
Она сказала!
— Вы любите танцевать?
— Нет, а вы?
— Не особенно.
— В таком случае давайте посидим.
Официант сказал:
— Не купите ли лотерейный билетик — разыгрывается коробка шоколада?
— Нет.
— Купите один для меня, — сказала Бэбз.
Джок принялся излагать спецификацию томасовских чушек!
…Милли сказала:
— Вы женаты, правда ведь?
— Нет, — сказал Джок.