Ты настоящий друг, Джок.
— Ужасно уважаю Бренду.
Она молодчина. — Молодчина, что и говорить… Ох, как мне нехорошо.
На следующий день Тони проснулся, горестно вороша в уме отрывочные воспоминания предыдущей ночи.
Чем больше он вспоминал, тем более мерзким представлялось ему его поведение.
В девять он принял ванну и выпил чаю.
В десять терзался вопросом, следует ли позвонить Бренде. Но тут она позвонила ему, тем самым решив проблему.
— Ну, Тони, как ты себя чувствуешь?
— Ужасно.
Я вчера зверски надрался.
— Совершенно верно.
— И к тому же я чувствую себя таким виноватым.
— Ничуть не удивительно.
— Я не все хорошо помню, но у меня сложилось впечатление, что мы с Джеком тебе здорово надоедали.
— Совершенно верно.
— Ты очень сердишься?
— Вчера — очень.
Тони, ну что вас на это толкнуло, двух взрослых мужчин?
— Мы были не в духе.
— Ручаюсь, что сегодня вы еще больше не в духе. Только что принесли коробку белых роз от Джока.
— Жаль, что я не додумался.
— Вы такие дети оба.
— Значит, ты в самом деле не сердишься?
— Ну конечно, нет, милый.
А теперь быстренько возвращайся домой.
Завтра ты придешь в норму.
— А я тебя не увижу?
— Сегодня, к сожалению, нет.
У меня все утро лекции, а потом я иду в гости.
Но я приеду в пятницу вечером или в крайнем случае в субботу утром.
— Понимаю.
А никак нельзя удрать из гостей или с одной из лекций?
— Никак нельзя, милый.
— А, понимаю.
Ты просто ангел, что не сердишься за вчерашнее.
— Такая удача бывает раз в жизни, — сказала Бренда, — насколько я знаю Тони, его еще много недель будут мучить угрызения совести.
Вчера я от злости на стенку лезла, но дело того стоило.
Ему жутко стыдно, и теперь, что бы я ни делала, он просто не посмеет обидеться, а уж сказать что-нибудь и подавно, и вдобавок бедный мальчик еще не получил никакого удовольствия, и это тоже хорошо.
Надо его проучить, чтобы он больше не подкидывал таких сюрпризов.
— Любишь ты уроки давать, — сказал Бивер.
В 3.18 Тони вылез из поезда продрогший, усталый и раздавленный сознанием своей вины.
Джон Эндрю приехал встречать его с машиной.
— Здравствуй, па, весело было в Лондоне?
Ты ведь не сердишься, что я приехал на станцию, правда?
Я упросил няню отпустить меня.
— Очень рад тебя видеть, Джон.
— Как мама?
— Вроде хорошо.
Я не видел ее.
— А ты мне говорил, что едешь повидаться с вей.