— Да, так оно и было, только ничего не получилось.
Я говорил с ней несколько раз по телефону.
— Но ведь ты можешь звонить ей отсюда, разве нет, пап?
Зачем ехать так далеко в Лондон, чтобы говорить с ней по телефону? Зачем, а, пап?
— Слишком долго объяснять.
— Ну, а ты хоть немножечко объясни… Зачем, а, пап?
— Послушай, я устал.
Если ты не прекратишь свои вопросы, я никогда больше не разрешу тебе приезжать к поезду.
У Джона Эндрю рот пополз на сторону.
— Я думал, ты обрадуешься, что я тебя встретил.
— Если ты заплачешь, я тебя пересажу вперед к Доусону.
В твоем возрасте неприлично плакать.
— А мне еще лучше с Доусоном, — проговорил, всхлипывая, Джон Эндрю.
Тони в рупор велел шоферу остановиться, но тот не расслышал.
Так что он повесил трубку на крючок, и дальше они ехали в молчании; Джон Эндрю прижался к стеклу и слегка похныкивал.
Когда они подъехали к дому, Тони сказал:
«Няня, в дальнейшем я запрещаю Джону ездить на станцию без специального разрешения ее милости или моего».
— Конечно, сэр, я бы и сегодня его не пустила, но он так просился.
Пойдем, Джон, Снимай скорей пальтишко.
Боже мой, мальчик, куда ты дел носовой платок?
Тони ушел в библиотеку и сидел там в одиночестве перед огнем.
«Двое взрослых тридцатилетних мужчин, — думал он, — вели себя словно кадеты, вырвавшиеся на вечерок из Сандхерста,- перепились, обрывали телефон, плясали с проститутками в Старушке Сотняге. И Бренда после этого была еще со мной так мила — вот что горше всего».
Он немного вздремнул, потом поднялся к себе переодеться.
За обедом он сказал:
— Эмброуз, впредь, когда я буду обедать один, накрывайте мне в библиотеке.
Потом сел с книжкой перед огнем, но читать не мог.
В десять часов перед тем, как пойти наверх, он раскидал дрова в камине, закрыл окна и выключил свет.
Этой ночью он спал в пустой спальне Бренды.
II
Так прошла среда. В четверг Тони возродился.
Утром он ходил на заседание совета графства.
Днем зашел на ферму и поговорил о новой модели трактора с управляющим.
А потом уже можно было повторять:
«Завтра в это же время Бренда и Джок будут здесь».
Обедал он перед камином в библиотеке.
Диету он забросил много недель назад. («Эмброуз, когда я один, мне не нужен полный обед.
В будущем готовьте для меня только два блюда».) Он просмотрел счета, которые оставил ему управляющий, и лег спать со словами:
«Когда я проснусь, уже будет пятница».
Однако наутро пришла телеграмма от Джека: «Приехать не могу, должен быть избирателей, если через две недели».
Тони ответил телеграммой: «Восторге любое время всегда дома».
«Наверное, помирился со своей девицей», — решил Тони.
Пришла и записка от Бренды, нацарапанная карандашом:
«Приезжаю в субботу с Полли и приятельницей Полли, Вероникой, в машине П. (Скорее всего и Дейзи.
Горничные и багаж поездом 3.18.
Сообщи, пожалуйста, Эмброузу и миссис Моссон.
Для Полли надо открыть Лионнес, ты знаешь, как она строга насчет комфорта.
Веронику можно поместить куда угодно — только не в Галахада.
Полли говорит, она оч. занятная.
С ними приедет миссис Бивер, — не сердись, пожалуйста, это по делу: она думает, ей удастся что-нибудь сделать с утренней комнатой.
Полли везет шофера.