Тони ушел, оставив их спорить на свободе.
— Неужели ты в самом деле хочешь, чтоб миссис Бивер занялась утренней комнатой?
— Нет, конечно, если ты против, милый.
— Ты представляешь себе, на что это будет похоже — белые хромированные панели?
— Ну, это просто так, рабочий вариант.
Тони расхаживал между Морганой ле Фэй и Гиневрой. Он всегда так делал, когда они одевались к обеду.
— Послушай, — сказал он, возвращаясь с жилетом, — ты не уедешь завтра с ними, нет ведь?
— Придется.
Он вернулся в Моргану де Фэй за галстуком, пришел с ним к Бренде, и подсел завязать его к туалетному столику.
— Да, кстати, — сказала Бренда, — что ты думаешь насчет Гримша? По-моему, держать ее дальше — просто выкидывать деньги на ветер.
— Ты всегда говорила, что без нее тебе не обойтись.
— Да, но с тех пор, как я живу в квартире, все так упростилось.
— Живешь?
Детка, ты говоришь так, словно навеки там поселилась.
— Ты не отодвинешься на минутку, милый?
Мне ничего не видно.
— Бренда, сколько времени ты еще собираешься изучать экономику?
— Кто? Я?
Не знаю.
— Но ты же должна иметь представление хотя бы в общих чертах.
— Понимаешь, просто невероятно, сколько всего надо еще выучить. Когда я начала, я так от всех отставала.
— Бренда…
— А теперь быстренько иди за пиджаком.
Все, наверное, уже внизу.
Вечером Полли и миссис Бивер играли в триктрак.
Бренда и Вероника, расположившись на диване, шили и беседовали о рукоделье; временами между женщинами завязывался общий разговор, но они то и дело перескакивали на свой жаргон, непонятный Тони, — это было воровское наречье, где слоги слов переставлялись.
Тони читал под лампой невдалеке от тесного кружка.
Позже, когда все поднялись к себе наверх, гостьи собрались в комнате Бренды поболтать перед сном.
Сквозь дверь туалетной до Тони доносился приглушенный смех.
Они кипятили воду в электрическом чайнике и принимали всей компанией «Седоброль».
Немного погодя они, пересмеиваясь, разошлись, и Тони пошел к Бренде.
В комнате было темно, но, услышав его шаги и увидев квадрат света в дверях, Бренда зажгла маленькую лампочку у изголовья.
— Что тебе, Тони?
Она лежала на возвышении, глубоко уйдя головой в подушки, лицо ее блестело от ночного крема, обнаженная рука, протянутая к выключателю, так и осталась лежать на стеганом покрывале.
— Что тебе, Тони? — сказала она.
— Я уже засыпала.
— Очень устала?
— Угу…
— Не беспокоить тебя?
— Ужасно устала, и потом я только что выпила прорву этой Поллиной гадости.
— Понимаю… ну что ж, спокойной ночи.
— Спокойной ночи… ты не сердишься, нет? Очень устала.
Он подопрел к постели и поцеловал ее, она лежала неподвижно с закрытыми глазами.
Потом выключил свет и возвратился в туалетную.
— Леди Бренда, надеюсь, не заболела?
— Благодарю вас, ничего серьезного, легкое недомогание.
Она, знаете ли, так выматывается за неделю в Лондоне, что в воскресенье ей хочется отдохнуть.
— Как великие научные свершения?
— По-моему, отлично.
Ей пока не надоело.