— Нет, по-видимому, придется согласиться: мы давно для него ничего не делали.
— Ладно, только речь напишешь сам.
Я уже состарилась для той девической, которая у меня была на все случаи жизни.
Еще Анджела спрашивает, не хотим ли мы приехать к ней на Новый год.
— Тут ответить просто: ни за что на свете.
— Я так и думала… хотя, похоже, у нее будет забавно.
— Если хочешь, поезжай, а я никак не смогу вырваться.
— Все в порядке.
Я знала, что ты откажешь, еще до того, как вскрыла письмо.
— Не понимаю, что за радость тащиться в Йоркшир посреди зимы…
— Милый, не злись.
Я знаю, мы не едем.
Я ничего не говорю.
Просто мне казалось, что было б занятно для разнообразия посидеть на чужих хлебах.
Горничная Бренды принесла второй поднос.
Тони велел поставить его на подоконник, и стал вскрывать письма.
Он выглянул в окно.
В это утро были видны только четыре шпиля из шести.
— Кстати, я, наверное, смогу вырваться в этот уикенд, — вдруг сказал он.
— Милый, это не слишком большая жертва?
— Пожалуй, нет.
Пока он завтракал, Бренда читала ему газеты.
— Реджи опять произнес речь… Вот потрясающая фотография Бейб и Джока… Женщина в Америке родила близнецов от двух разных мужей.
Как, по-твоему, это возможно? Еще два парня отравились газом… девочку удавили на кладбище шнурком… пьеса, которую мы с тобой видели, та, о ферме, сходит со сцены…
Потом она ему читала роман с продолжением.
Он закурил трубку.
— Я вижу, ты не слушаешь.
Отвечай: почему Сильвия не хочет, чтобы Руперт получил это письмо?
— А? Что?
Видишь ли, она на самом деле не доверяет Руперту.
— Так я и знала.
Там нет никакого Руперта.
Никогда больше не стану тебе читать.
— По правде говоря, я задумался.
— Вот как?
— Я думал, как замечательно, что сегодня суббота и к нам никто не приедет.
— Ты так думаешь?
— А ты?
— Знаешь, мне иногда кажется бессмысленным содержать такой огромный дом, если не приглашать время от времени гостей.
— Бессмысленным?
Не понимаю, о чем ты.
Я содержу этот дом вовсе не для того, чтобы сюда приезжали разные зануды перемывать друг другу косточки.
Мы всегда тут жили, и я надеюсь, что после моей смерти Джону Эндрю удастся сохранить дом.
В конце концов у меня определенные обязательства и перед служащими и перед самим Хеттоном… Поместья составляют неотъемлемую часть английского образа жизни, и мы нанесли бы непоправимый урон… — тут Тони осекся и посмотрел на кровать.
Бренда зарылась лицом в подушку, и теперь из-под простынь выглядывала только ее макушка.
— О господи, — сказала она.
— За что?
— Кажется, я опять ударился в пафос?
Она повернулась на бок, так что из-под одеяла показались только один глаз и нос.
— Ох нет, милый. Это даже не пафос.