День редких промельков солнца и буйного ветра; белые и серые облака высоко над головой неподвижны, но голые деревья вокруг дома раскачиваются и сотрясаются, а во дворе конюшни вихрями крутится солома.
Бен снял парадный костюм, который надевал на следствие, и занялся делами.
Громобою вчера тоже досталось, и он немного прихрамывал на правую переднюю.
Бренда сняла шляпу и кинула ее на стул в зале.
— Нечего говорить, правда?
— Не обязательно разговаривать.
— Нет.
Наверное, будут похороны.
— Как же иначе.
— Когда, завтра?
Она заглянула в утреннюю комнату.
— А они порядочно наработали, верно?
Движения ее стали замедленными, а голос монотонным и невыразительным.
Она опустилась в одно из кресел, стоящих посреди залы, куда никто никогда не садился, и сидела там не шевелясь.
Тони положил руку ей на плечо, но она сказала:
«Оставь» — не раздраженно и нервно, а без всякого выражения.
Тони сказал:
— Я, пожалуй, пойду отвечу на письма.
— Хорошо.
— Увидимся за обедом.
— Да.
Она встала, поискала безучастным взглядом шляпу, взяла ее, медленно поднялась наверх, и солнечные лучи, пробившиеся через цветные витражи, осветили ее золотом и багрянцем.
У себя в комнате она села на широкий подоконник и стала глядеть на поля, на бурую пашню, на колышущиеся безлистые деревья, на шпили церквей, на водовороты пыли и листьев, клубящиеся внизу у террасы; она все еще держала в руках шляпу и теребила пальцами приколотую сбоку брошь.
В дверь постучали, вошла заплаканная няня.
— Прошу прощения, ваша милость, но я просмотрела вещи Джона.
Это не мальчика платок.
Резкий запах и украшенные короной инициалы выдавали его происхождение.
— Я знаю, чей это.
Я отошлю его хозяйке.
— Не возьму в толк, как он к нему попал, — сказала няня.
— Бедный мальчик, бедный, бедный мальчик, — сказала Бренда, когда няня ушла, и снова уставилась на взбунтовавшийся пейзаж.
— Я вот думал о пони, сэр.
— Так, Бен?
— Хочете вы его у себя держать?
— Я как-то не думал об этом. Да, пожалуй, нет.
— Мистер Уэстмэккот из Рестолла о нем спрашивал.
Он думает, пони подойдет для его дочки.
— Так.
— Сколько мы запросим?
— Я не знаю… сколько вы сочтете правильным…
— Пони хороший, ухоженный.
Я так думаю, что не меньше двадцати пяти монет надо за него взять, сэр
— Хорошо, Бен, займитесь этим.
— Я запрошу для начала тридцать, так, сэр, а потом маленько спущу.
— Поступайте как сочтете нужным.
— Хорошо, сэр.
После обеда Тони сказал:
— Звонил Джок.
Спрашивал, не может ли чем помочь.
— Как мило с его стороны.