Это был их последний разговор.
Оба избегали мест, где могли бы встретиться.
Сочли, что в роли истца удобнее выступить Бренде.
Тони поручил процесс не семейным поверенным в делах, а другой, менее почтенной фирме, специализировавшейся на разводах.
Он скрепя сердце готовил себя к тому, что столкнется с профессиональным цинизмом и даже некоторой фривольностью, но вместо этого встретил мрачность и подозрительность.
— Насколько я понимаю, леди Бренда ведет себя весьма неосмотрительно.
Вполне вероятно, что вмешается королевский поверенный… Более того, встает вопрос о деньгах.
Вы понимаете, что раз по настоящей договоренности леди Бренда считается стороной невиновной и потерпевшей, она вправе просить у суда весьма существенных алиментов.
— Об этом не беспокойтесь, — сказал Тони.
— Я уже все обсудил с ее зятем и решил положить ей пятьсот фунтов в год.
У нее четыреста фунтов своих, и, я полагаю, у мистера Бивера тоже есть какие-то деньги.
— Жаль, что нельзя ничего оформить письменно, — сказал поверенный, это могут квалифицировать как тайный сговор
— Слова леди Бренды для меня вполне достаточно, — сказал Тони.
— Мы стремимся оградить наших клиентов от самых непредвиденных случайностей, — сказал юрист с видом человека, выполняющего свой долг: у него в отличие от Тони не выработалось привычки любить Бренду и доверять ей.
Для измены Тони был намечен четвертый уикенд после отъезда Бренды из Хеттона.
Был снят номер в приморском отеле («Мы всегда посылаем туда наших клиентов.
Тамошние слуги прекрасно дают показания») и оповещены частные сыщики.
— Вам остается только выбрать партнершу, — сказал поверенный, и ни намека на игривость не было в его мрачном голосе.
— В некоторых случаях мы оказывали помощь клиентам, но нередко поступали жалобы, так что мы сочли за благо предоставить выбор самим клиентам.
Недавно мы вели чрезвычайно деликатное дело, в котором ответчиком выступал человек строгой морали и довольно робкий.
В конце концов его собственная жена согласилась поехать с ним и предоставить материал для свидетельских показаний.
Она надела рыжий парик.
Все прошло весьма успешно.
— Не думаю, чтобы это годилось в моем случае.
— Разумеется.
Я просто привел это как любопытный пример.
— Наверное, я смогу кого-нибудь подыскать.
— Не сомневаюсь, — сказал поверенный, учтиво кланяясь.
Но позже, когда Тони обсудил эту проблему с Джеком, все оказалось далеко не так просто.
— Не каждую об этом попросишь, — сказал он, — как ни подступись.
Сказать, что это юридическая формальность, — оскорбительно, а с ходу предложить закрутить на всю катушку — большая наглость, если ты до этого не обращал на нее никакого внимания и впредь не собираешься. Правда, в крайнем случае всегда можно рассчитывать на старушку Сибил.
Но даже Сибил отказалась.
— В любое другое время — со всем моим удовольствием, — сказала она, но сейчас мне это ни к чему.
Если слухи дойдут до одного человека, он может неправильно понять… Есть у меня на примете страшно хорошенькая девушка Дженни Абдул Акбар ее зовут.
Не знаю, знаком ли ты с ней.
— Знаком.
— Ну и как, она не подойдет?
— Нет.
— О господи, тогда не знаю, кого и предложить.
— Пожалуй, придется изучить рынок в Старушке Сотняге, — сказал Джок.
Они обедали у Джока.
В последнее время они чувствовали себя довольно неуютно у Брауна: когда люди несчастны, их норовят избегать.
Но хотя они осушили огромную бутыль шампанского, легкомысленное настроение, в котором они в последний раз посетили Синк-стрит, не вернулось.
И тут Тони сказал:
— А не рано туда ехать?
— Попытка не пытка.
Мы же туда не для развлечения едем.
— Разумеется, нет.
Двери в э 100 по Синк-стрит были распахнуты настежь, в пустом танцзале играл оркестр.
Официанты обедали за маленьким столиком в углу.