— Нет, — сказал Тони, — очень сожалею, но это невозможно.
Мы с вами выберем там для нее хороший подарок.
— Ладно… Один джентльмен подарил ей чудный велосипед к рождеству.
Она свалилась с него и расшибла коленку… Так когда надо ехать?
— Как вы хотите поехать — поездом или машиной?
— Поездом.
В машине Винни тошнит.
— Винни не поедет.
— Да, конечно, но все равно лучше поездом.
Они договорились встретиться на вокзале Виктория в субботу днем.
Джок дал Бэбз десять шиллингов, и они с Тони отбыли домой.
Тони мало спал последнее время.
Оставаясь один, он не мог не ворошить в памяти все происшедшее со времени приезда Бивера в Хеттон; выискивал упущенные в свое время улики; взвешивал, мог ли он каким-нибудь словом или поступком, изменить ход событий; возвращался мыслями к первым дням знакомства с Брендой, чтобы хоть там найти объяснение тем переменам, которые произошли в ней; снова воскрешал в памяти сцену за сценой последние восемь лет их жизни.
И не мог спать.
II
Общее свидание состоялось в билетной кассе первого класса.
Первыми — за десять минут до срока — прибыли сыщики.
Сыщиков, чтобы Тони не потерял их из виду, ему показали в конторе поверенного.
Сыщики, бодрые мужчины средних лет в мягких шляпах и тяжелых пальто, радовались предстоящему уикенду, потому что большую часть своего рабочего времени топтались на углах и следили за парадными, и выезды подобного рода в конторе были нарасхват.
В более скромных бракоразводных процессах поверенные довольствовались показаниями гостиничных слуг.
Сыщики считались роскошью и требовали соответствующего к себе отношения.
В Лондоне в этот день стоял легкий туман.
На вокзале загодя зажгли фонари.
Следом за сыщиками явился Тони в сопровождении верного Джока, который пришел проводить друга.
Они купили билеты и стали ждать.
Сыщики, ревнители профессионального этикета, предприняли попытку стушеваться, изучая рекламы на стенах и выглядывая из-за колонны.
— Жуткая затея, — сказал Тони.
Милли прибыла только через десять минут.
Она явилась из мрака — перед нею шествовал носильщик, тащивший чемодан; сзади, цепляясь за ее руку, плелся ребенок.
Гардероб Милли составляли преимущественно вечерние платья, ибо дни свои она обычно проводила, сидя перед газовым камином в капоте.
Вид у нее был неказистый и довольно приличный.
— Извините, если опоздала, — сказала она.
— Вон Винни никак не могла отыскать свои ботинки.
Я ее тоже взяла.
Я знала, что вы на самом деле не против.
Она ездит по половинному билету.
Винни оказалась некрасивой девчонкой в огромных очках с золотой оправой.
Когда она говорила, было видно, что у нее нет двух передних зубов.
— Надеюсь, вы не собираетесь взять ее с собой.
— А то как же? — сказала Милли.
— Она нам помехой не будет головоломкой своей займется.
Тони наклонился к ребенку.
— Послушай, — сказал он, — ты ведь не хочешь ехать в какой-то противный отель.
Ты поедешь с этим симпатичным джентльменом.
Он повезет тебя в магазин и разрешит выбрать там самую большую куклу, а потом отвезет домой на машине.
Ты ведь хочешь поехать с ним, правда?
— Нет, — сказала Винни, — хочу к морю.
Не хочу ехать с этим дядей.
Не хочу куклу.
Хочу к морю с маманей.