— Да пошли же, — сказала Винни.
Они спустились на берег и, обшибая ноги о гальку, подошли к самому морю.
Винни бросала камешки.
Купальщики были уже в воде: некоторые взяли с собой собак, собаки, отфыркиваясь, плыли бок о бок с хозяевами.
— Ты почему не купаешься? — спросила Винни.
— Слишком холодно.
— А они купаются.
Я тоже хочу.
— Спросись у мамы.
— Ты небось просто трусишь.
Ты плавать умеешь?
— Да.
— Тогда чего ж ты не плаваешь?
Спорим, что не умеешь.
— Пусть будет по-твоему.
Не умею.
— Чего ж ты тогда говорил, что умеешь?
Врун ты после этого.
Они пошли по гальке вдоль берега.
Винни поскользнулась и села раскорякой в лужу.
— Ну вот, у меня теперь штанишки мокрые, — сказала она.
— Надо вернуться в отель, там переоденешься.
— Как противно в мокром.
Пошли позавтракаем.
Отель, как правило, не обслуживал постояльцев, которые спускались завтракать в восемь утра, да еще в воскресное утро.
Ничего не было готово, и им пришлось довольно долго ждать.
Мороженого, к неудовольствию Винни, не оказалось.
Она ела грейпфрут и тосты с яичницей и копченой селедкой, то и дело разражаясь жалобами на мокрую одежду.
После завтрака Тони послал ее наверх переодеваться, а сам курил в салоне трубку и просматривал воскресные газеты.
В девять утра этим занятиям положил конец приход Бленкинсопа.
— Вчера вечером мы потеряли вас из виду, — сказал он.
— Мы поехали на вечеринку.
— Не следовало этого делать, строго говоря, ну да ладно. Думаю, особого вреда не будет.
Вы уже завтракали?
— Да, здесь, в ресторане, с Винни.
— Мистер Ласт, о чем вы думаете?
Вам же нужны показания слуг.
— Видите ли, мне не хотелось будить Милли.
— Ей за это деньги платят, верно?
Куда это годится, мистер Ласт?
Вам никогда не получить развода, если вы будете себя так несолидно вести.
— Хорошо, — сказал Тони, — я позавтракаю еще раз.
— И учтите — обязательно в постели.
— В постели так в постели.
— И Тони уныло поплелся в номер.
Винни уже отдернула занавески, но это не разбудило ее мать.
— Она один раз проснулась, но потом перевернулась на другой бок.
Разбудите ее, пускай встает.
Я хочу на мол.
— Милли, — сказал Тони твердо, — Милли.