У нее почти ничего нет, и ей не на что надеяться.
Мать моя живет на содержание, которое я ей выплачиваю по завещанию отца.
Бреиде я не смогу ничем помочь.
Все средства, которые мне удастся собрать, я вложу в экспедицию к одному из оазисов в Ливийской пустыне.
У этого самого Бивера тоже почти ничего нет, и непохоже, чтоб он мог заработать.
Так что, как видите…
— Но, дорогой мой Реджи, вы не хуже меня знаете, что это невозможно.
— Эта сумма составляет меньше трети вашего дохода.
— Да, но у меня все до последнего уходит на поместье.
А вы знаете, что мы с Брендой вместе не тратили и половины этой суммы на личные расходы?
Я и так с трудом смогу сводить концы с концами.
— Никак не ожидал, что вы займете такую позицию, Тони.
По моему мнению, это крайне неразумно с вашей стороны.
В конце концов в наше время нелепо утверждать, что холостяк не может прилично прожить на четыре тысячи; в год.
Да у меня никогда больше не было.
— Это означало бы отказаться от Хеттона.
— Ну и что, я отказался от Брейкли и, смею вас заверять, никогда об этом не жалел.
Конечно, тогда пришлось нелегко, старые связи, знаете ли, и все такое, но должен вам сказать, что, когда продажа наконец состоялась, я почувствовал себя другим человеком, я мог ехать куда угодно…
— Но видите ли, дело в том, что я никуда, кроме Хеттона, ехать не хочу.
— Знаете ли, в рассуждениях этих лейбористских молодчиков что-то есть.
Большие дома в Англии уходят в прошлое.
— Скажите, когда Бренда соглашалась на это предложение, она понимала, что мне придется расстаться с Хеттоном?
— Да, по-моему, об этом упоминалось.
Я полагаю, вам легко удастся продать Хеттон под школу или что-нибудь в этом роде.
Помню, когда я пытался сбыть Брейкли, мой агент очень жалел, что это не готика, потому что школы и монастыри падки на готику.
Полагаю, вы получите вполне приличную сумму и в результате ваше финансовое положение только улучшится.
— Нет, — сказал Тони. — Это невозможно.
— Вы всех ставите в крайне неловкое положение, — сказал Реджи.
— Не понимаю, что вас заставляет так поступать
— Более того, я не верю, чтобы Бренда ожидала, что я на это пойду или хотела этого.
— Ну, конечно же, она этого хочет, дорогой мой.
Смею вас заверить.
— Уму непостижимо.
— Видите ли, — сказал Реджи, попыхивая сигарой, — дело тут не только в деньгах.
Пожалуй, лучше раскрыть все карты, хоть я и не собирался этого делать.
Откровенно говоря, Бивер полез в бутылку.
Он говорит, что если Бренда не будет подобающим образом обеспечена, он не сможет на ней жениться.
Это будет непорядочно по отношению к ней, так он говорит.
И я, в известной степени, его понимаю.
— И я его понимаю, — сказал Тони.
— Итак, ваше предложение на самом деле означает, что мне следует продать Хеттон, чтобы купить Бренде Бивера.
— Ну, зачем же так, — сказал Реджи.
— Так вот, ничего подобного не будет, и решение это окончательное.
Если вы ничего больше не имеете мне сказать, я, пожалуй, вас оставлю.
— Нет, нет, это еще не все.
Видно, я очень плохо изложил дело.
Вот что получается, когда щадишь чужие чувства.
Понимаете, я не столько уговаривал вас согласиться на наши предложения, сколько излагал, что собирается предпринять наша сторона.
Я старался решить все по-дружески, но теперь, я вижу, сто невозможно.
Бренда в судебном порядке потребует две тысячи в год, и при наших свидетельских показаниях мы их получим.