— И все же, няня, что именно он сказал?
— Ой, да мне и выговорить стыдно, ваша милость.
— Чепуха, говорите.
Иначе я могу подумать, что он сказал что-нибудь похуже.
— Уж хуже некуда… он назвал меня старой потаскухой, ваша милость.
Бренда поперхнулась в полотенце.
— Он вас так назвал?
— И не раз.
Он выплясывал передо мной до самого дома и распевал во весь голос.
— Понятно… Что ж, вы совершенно правильно сделали, сказав мне об этом.
— Благодарю вас, ваша милость, но раз уж зашел разговор, я вам скажу, что, по моему разумению, Бен Хэккет очень уж торопится с этой ездой.
Так недалеко и до беды.
Сегодня утром мальчик упал с лошади и чуть не убился.
— Хорошо, няня. Я поговорю с мистером Ластом.
Она поговорила с Тони.
Оба хохотали до упаду.
— Милый, — сказала она, — поговорить с ним надо тебе.
Ты в серьезном жанре выступаешь куда лучше.
— А я считал, что «потаскуха» очень хорошее слово, — возражал Джон, — и потом Бен всех так называет.
— И напрасно.
— А я больше всех на свете люблю Бена.
А он всех вас умнее.
— Ты же понимаешь, что не можешь любить его больше мамы.
— Все равно люблю больше.
Куда больше.
Тони почувствовал, что пора прекратить пререкания и приступить к заранее приготовленной проповеди.
— Послушай, Джон.
Ты поступил очень плохо, назвав няню старой потаскухой.
Во-первых, ты ее обидел.
Вспомни, сколько она для тебя каждый день делает.
— Ей за это платят.
— Помолчи.
И, во-вторых, люди твоих лет и твоего положения в обществе не употребляют таких слов.
Люди бедные употребляют известные выражения, которые не подобают джентльменам.
Ты джентльмен.
Когда ты вырастешь, этот дом и много других вещей станут принадлежать тебе.
И ты должен научиться разговаривать как будущий владелец всего этого, научиться быть внимательным к тем, кто не так счастлив, как ты, и в особенности к женщинам.
Ты меня понял?
— А разве Бен не такой счастливый, как я?
— Это к делу не относится.
А теперь иди наверх, извинись перед няней и пообещай никого так не называть.
— Ладно.
— И раз ты сегодня так скверно себя вел, я не разрешаю — тебе завтра кататься верхом.
— Завтра воскресенье.
— Ладно, тогда послезавтра.
— Ты сказал «завтра», так нечестно.
— Джон, не препирайся.
Если ты не возьмешься за ум, я отошлю Громобоя дяде Реджи и скажу ему, что не считаю возможным оставлять пони такому нехорошему мальчику.
Тебе бы это было неприятно, верно?
— А зачем дяде Реджи пони?