Мне нравился один, его зовут Оноре, но я ведь его целых два года не видела.
Он учился на инженера.
И еще один есть. Его зовут Мендоза, он очень богатый, но он не настоящий тринидадец.
Его дед приехал с Доминики, и у нас говорили, что в нем есть цветная кровь.
Скорее всего я выйду за Оноре.
Мама всегда упоминала о нем в письмах, и он посылал мне разные подарки к рождеству и к именинам.
Довольно глупые, потому что в Порт-оф-Сиейне нет хороших магазинов.
Позже она сказала:
— Вы ведь будете возвращаться через Тринидад, правда?
Так что я вас еще увижу.
Вы долго пробудете в лесах?
— А вы, наверное, к тому времени уже выйдете замуж.
— Тони, а почему вы так и не женились?
— Но я женат.
— Женат?
— Да.
— Вы дразнитесь.
— Да нет, правда же.
Во всяком случае, был женат.
— А.
— Вы удивлены?
— Да нет.
Просто мне почему-то казалось, что вы не женаты.
А где она?
— В Англии.
Мы поссорились.
— А… Сколько сейчас времени?
— Еще рано.
— Пора возвращаться.
— Вы действительно хотите вернуться?
— Да, пожалуйста.
Мы прекрасно провели день.
— Вы это сказали так, словно прощаетесь.
— Разве?
Да нет.
Чернокожий шофер домчал их до города.
Потом они сидели в гребной шлюпке и, медленно покачиваясь, плыли к пароходу.
Днем в припадке веселости они купили вместе чучело рыбы.
Тереза вспомнила, что забыла его в отеле.
— Это неважно, — сказала она.
За Барбадосом голубые воды кончились.
Около Тринидада море стало мутным и бесцветным. Ориноко нес с материка взбаламученную грязь Тереза паковала вещи и весь день не выходила из каюты.
Назавтра она наспех попрощалась с Тони.
Отец выехал ей навстречу на посыльном судне.
Он был жилистый и загорелый, с длинными седыми усами, в панаме, элегантном шелковом костюме и с манилой в зубах — вылитый работорговец прошлого века.
Тереза не представила его Тони.
«Так, познакомились здесь, на корабле», — явно объяснила она.
Тони увидел ее на следующий день в городе, она ехала с дамой, явно с матерью.
Она помахала ему рукой, но не остановилась.
«Жутко замкнутые, эти старые креольские семейства, — заметил пассажир, первым подружившийся с Тони и теперь снова прибившийся к нему.