- Тогда как? - настаивал молодой человек.
- Не отдала ли она свое сердце другому?
- Конечно, нет! - сказала его мать. - Если не ошибаюсь, ее сердце принадлежит тебе.
Но вот что хотелось бы мне сказать, - продолжала старая леди, удерживая сына, когда тот хотел заговорить, - прежде чем ставить все на эту карту, прежде чем позволить себе унестись на крыльях надежды, подумай минутку, дорогое мое дитя, об истории Роз и рассуди, как может повлиять на ее решение то, что она знает о своем сомнительном происхождении, раз она так предана нам всей своей благородной душой и всегда так безгранично готова пренебречь своими интересами - как в серьезных делах, так и в пустяках.
- Что вы хотите этим сказать?
- Я предоставляю тебе подумать, - отозвалась миссис Мэйли.
- Я должна вернуться к ней.
Да благословит тебя бог!
- Мы еще увидимся сегодня вечером? - с волнением спросил молодой человек.
- Позднее, - ответила леди, - когда я приду от Роз.
- Вы ей скажете, что я здесь? - спросил Гарри.
- Конечно, - ответила миссис Мэйли.
- И скажите, в какой я был тревоге, сколько страдал и как хочу ее видеть.
Вы не откажете мне в этом, маменька?
- Нет, - отозвалась старая леди.
- Я скажу ей все.
И, ласково пожав сыну руку, она вышла.
Пока шел этот торопливый разговор, мистер Лосберн и Оливер оставались в другом конце комнаты.
Теперь мистер Лосберн протянул руку Гарри Мэйли, и они обменялись сердечными приветствиями.
Затем доктор в ответ на многочисленные вопросы своего молодого друга дал точный отчет о состоянии больной, оказавшейся не менее утешительным, чем слова Оливера, пробудившие в нем надежду. Мистер Джайлс, делая вид, будто занят багажом, прислушивался, навострив уши.
- За последнее время ничего особенного не подстрелили, Джайлс? - осведомился доктор, закончив отчет.
- Ничего особенного, сэр, - ответил мистер Джайлс, покраснев до ушей.
- И воров никаких не поймали и никаких грабителей не опознали? - продолжал доктор.
- Никаких, сэр, - важно ответил мистер Джайлс.
- Жаль, - сказал доктор, - потому что такого рода дела вы обделываете превосходно...
А скажите, пожалуйста, как поживает Бритлс?
- Паренек чувствует себя прекрасно, сэр, - ответил мистер Джайлс, вновь обретя свой обычный, снисходительный тон, - и просит засвидетельствовать вам свое глубокое уважение.
- Отлично, - сказал доктор.
- При виде вас я вспомнил, мистер Джайлс, что за день до того, как меня так поспешно вызвали, я исполнил, по просьбе вашей доброй хозяйки, маленькое приятное для вас поручение.
Не угодно ли вам отойти на минутку сюда, в угол?
Мистер Джайлс величественно, с некоторым изумлением отступил в угол и имел честь вести шепотом краткую беседу с доктором, по окончании которой отвесил великое множество поклонов и удалился необычайно важной поступью.
Предмет этого собеседования остался тайной в гостиной, но незамедлительно был обнародован в кухне, ибо мистер Джайлс отправился прямо туда и, потребовав кружку эля, возвестил с торжественным видом, что его госпоже угодно было в награду за его доблестное поведение в день неудавшегося грабежа положить в местную сберегательную кассу двадцать пять фунтов специально для него.
Тут обе служанки подняли руки и глаза к небу и предположили, что теперь мистер Джайлс совсем возгордится. На это мистер Джайлс, расправив жабо, ответствовал:
"Нет, нет", - добавив, что, если они заметят хоть сколько-нибудь высокомерное отношение с его стороны к подчиненным, он будет им благодарен, когда бы они ему об этом ни сказали.
А затем он сделал еще много других замечаний, в не меньшей мере свидетельствовавших о его скромности, которые были приняты так же благосклонно и одобрительно и являлись такими же оригинальными и уместными, какими обычно бывают замечания великих людей.
Конец вечера прошел наверху весело: доктор был в превосходном расположении духа, а как ни был утомлен сначала или озабочен Гарри Мэйли, однако и он не мог устоять перед добродушием достойного джентльмена, проявлявшимся в разнообразнейших остротах, всевозможных профессиональных воспоминаниях и бесчисленных шутках, которые казались Оливеру самыми забавными из всех им слышанных и заставляли его смеяться, к явному удовольствию доктора, который и сам хохотал безудержно и, в силу симпатии, принуждал Гарри смеяться чуть ли не так же заразительно.
Таким образом, они провели время очень приятно, насколько возможно при данных обстоятельствах, и было уже поздно, когда они с легким и благодарным сердцем ушли отдыхать, в чем после недавно перенесенных треволнений и беспокойства очень нуждались.
Утром Оливер проснулся бодрым и принялся за свои обычные занятия с такой надеждой и радостью, каких не знал много дней.
Клетки были снова развешаны, чтобы птицы пели на старых своих местах; и снова были собраны самые душистые полевые цветы, чтобы красотой своей радовать Роз.
Грусть, которая, как представлялось печальным глазам встревоженного мальчика, нависла надо всем вокруг, хотя вокруг все и было прекрасно, рассеялась, словно по волшебству.
Казалось, роса ярче сверкала на зеленой листве, ветер шелестел в ней нежнее и небо стало синее и ярче - Так влияют наши собственные мысли даже на внешний вид предметов.
Люди, взирающие на природу и своих ближних и утверждающие, что все хмуро и мрачно, - правы; но темные тона являются отражением их собственных затуманенных желчью глаз и сердец.
В действительности же краски нежны и требуют более ясного зрения.
Не мешает отметить - и Оливер не преминул обратить на это внимание, - что в утренние свои экскурсии он отправлялся теперь не один.
Гарри Мэйли с того утра, когда он встретил Оливера, возвращающегося домой со своей ношей, воспылал такой любовью к цветам и проявил столько вкуса при составлении букетов, что заметно превзошел своего юного спутника.
Но если в этом Оливер отстал, зато ему известно было, где найти лучшие цветы; и каждое утро они вдвоем рыскали по окрестностям и приносили домой прекрасные букеты.
Окно спальни молодой леди было теперь открыто; ей нравилось, когда в комнату врывался душистый летний воздух и оживлял ее своей свежестью; а на подоконнике всегда стоял в воде особый маленький букетик, который с величайшей заботливостью составляли каждое утро.
Оливер не мог не заметить, что увядшие цветы никогда не выбрасывались, хотя маленькая вазочка аккуратно наполнялась свежими; не мог он также не заметить, что, когда бы доктор не вышел в сад, он неизменно посматривал в тот уголок и весьма выразительно кивал головой, отправляясь на утреннюю свою прогулку.
Оливер занимался наблюдениями, дни летели, и Роз быстро поправлялась.
Нельзя сказать, чтобы для Оливера время тянулось медленно, хотя молодая леди еще не выходила из своей комнаты и вечерних прогулок не было, разве что изредка недалекие прогулки с миссис Мэйли.