- Монкса, - ответил тот и быстро пошел дальше.
ГЛАВА XXXVIII, содержащая отчет о том, что произошло между супругами Бамбл и мистером Монксом во время их вечернего свидания
Был хмурый, душный, облачный летний вечер.
Тучи, которые ползли по небу весь день, собрались густой, грязноватой пеленой и уже роняли крупные капли дождя и, казалось, предвещали жестокую грозу, когда мистер и миссис Бамбл, свернув с главной улицы, направили свои стопы к кучке беспорядочно разбросанных, полуразрушенных домов, находящихся примерно на расстоянии полутора миль от центра города, в гнилой, болотистой низине у реки.
Старая, поношенная верхняя одежда, которая была на них, могла послужить двум целям: защищать от дождя и не привлекать к ним внимания.
Супруг нес фонарь, пока еще не излучавший никакого света, и трусил в нескольких шагах впереди, словно для того, чтобы его жена могла ступать по тяжелым его следам: дорога была грязная.
Они шли в глубоком молчании; время от времени мистер Бамбл замедлял шаги и оглядывался, как бы желая удостовериться, что подруга жизни от него не отстала; затем, видя, что она идет за ним по пятам, он ускорял шаги и еще быстрее устремлялся к цели их путешествия.
Репутация этого места отнюдь не вызывала сомнений: давно уже оно было известно как обиталище отъявленных негодяев, которые, всячески притворяясь, будто живут честным трудом, поддерживали свое существование главным образом грабежом и преступлениями.
Здесь были только лачуги: одни - наспех построенные из завалявшихся кирпичей, другие - из старого, подточенного червями корабельного леса; они были сбиты в кучу с полным пренебрежением к порядку и благоустройству и находились на расстоянии нескольких футов от реки.
Продырявленные лодки, вытащенные на грязный берег и привязанные к окаймляющей его низенькой стене, а также лежавшие кое-где весла и сложенные в бухту канаты сначала наводили на мысль, что обитатели этих жалких хижин зарабатывают себе пропитание на реке. Но одного взгляда на эту старую и ни на что не годную заваль, разбросанную здесь, было достаточно, чтобы прохожий без особого труда пришел к заключению, что она выставлена скорее для виду и вряд ли кто пользуется ею.
В центре этой кучки лачуг, у самой реки, так что верхние этажи нависали над ней, возвышалось большое строение, бывшее прежде фабрикой.
В былые времена оно, верно, доставляло заработок обитателям соседних домишек, но с тех пор давно пришло в ветхость.
От крыс, червей и сырости расшатались и подгнили сваи, на которых оно держалось, - значительная часть здания уже погрузилась в воду, тогда как еще уцелевшая, шаткая и накренившаяся над темным потоком, казалось, ждала удобного случая, чтобы последовать за старым своим приятелем и подвергнуться той же участи.
Перед этим-то ветхим домом и остановилась достойная пара, когда в воздухе пронеслись первые раскаты отдаленного грома и полил сильный дождь.
- Должно быть, это где-то здесь, - сказал Бамбл, разглядывая клочок бумаги, который держал в руке.
- Эй, вы, там! - раздался сверху чей-то голос.
Мистер Бамбл поднял голову и увидел человека, наполовину высунувшегося из двери во втором этаже.
- Постойте минутку, - продолжал голос, - я сейчас к вам выйду.
С этими словами голова исчезла и дверь захлопнулась.
- Это и есть тот самый человек? - спросила любезная супруга мистера Бамбла.
Мистер Бамбл утвердительно шепнул.
- Так помни же, что я тебе наказывала, - сказала надзирательница, - и старайся говорить как можно меньше, а не то ты нас сразу выдашь.
Мистер Бамбл, с удрученным видом созерцавший дом, казалось, собирался высказать некоторое сомнение, уместно ли будет сейчас приводить в исполнение их план, но ему помешало появление Монкса - тот открыл маленькую дверь, у которой они стояли, и поманил их в дом.
- Входите! - нетерпеливо крикнул он, топнув ногой.
- Не задерживайте меня здесь!
Женщина, колебавшаяся поначалу, смело вошла, не дожидаясь новых приглашений.
Мистер Бамбл, который не то стыдился, не то боялся мешкать позади, последовал за ней, чувствуя себя весьма неважно и почти утратив ту исключительную величавость, которая являлась его характеристической чертой.
- Какого черта вы там топтались, под дождем? - заперев за ними дверь, спросил Монкс, оглядываясь и обращаясь к Бамблу.
- Мы... мы только хотели немного прохладиться, - заикаясь, выговорил Бамбл, с опаской осматриваясь вокруг.
- Прохладиться! - повторил Монкс.
- Все дожди, какие когда-либо выпали или выпадут, не могут угасить того адского пламени, которое иной человек носит в себе.
Не так-то легко вам прохладиться, не надейтесь на это!
После такой любезной речи Монкс круто повернулся к надзирательнице и посмотрел на нее так пристально, что даже она, особа отнюдь не из пугливых, отвела взгляд и потупилась.
- Это та самая женщина? - спросил Монкс.
- Гм...
Это та самая женщина, - ответил Бамбл, помня предостережения жены.
- Вы, верно, думаете, что женщины не умеют хранить тайну? - вмешалась надзирательница, отвечая при этом на испытующий взгляд Монкса.
- Одну тайну они всегда хранят, пока она не обнаружится, - сказал Монкс.
- Какую же? - спросила надзирательница.
- Потерю доброго имени, - ответил Монкс.
- А стало быть, если женщина посвящена в тайну, которая может привести ее к виселице или каторге, я не боюсь, что она ее кому-нибудь выдаст, о нет!
Вы меня понимаете, сударыня?
- Нет, - промолвила надзирательница и при этом слегка покраснела.
- Ну, разумеется, - сказал Монкс.
- Разве вы можете это понять?
Посмотрев на обоих своих собеседников не то насмешливо, не то мрачно и снова поманив их за собой, он быстро пересек комнату, довольно большую, но с низким потолком.
Он уже начал - подниматься по крутой лестнице, которая походила на приставную и вела в верхний этаж, где когда-то были склады, как вдруг яркая вспышка молнии осветила отверстие наверху, а последовавший за ней удар грома потряс до самого основания полуразрушенный дом.
- Вы слышите? - крикнул он, попятившись.
- Слышите?
Гремит и грохочет, как будто раскатывается по тысяче пещер, где прячутся от него дьяволы.