Ненавижу гром!
Несколько секунд он молчал, потом внезапно отнял руки от лица, и мистер Бамбл, к невыразимому своему смятению, увидел, что оно исказилось и побелело.
- Со мной бывают такие припадки, - сказал Монкс, заметив его испуг, - и частенько их вызывает гром.
Не обращайте на меня внимания, уже все прошло.
С этими словами он стал подниматься по лестнице и, быстро закрыв ставни в комнате, куда вошел, спустил фонарь, висевший на конце веревки с блоком; веревка была пропущена через тяжелую балку потолка, и фонарь бросал тусклый свет на стоявший под ним старый стол и три стула.
- А теперь, - сказал Монкс, когда все трое уселись, - чем скорее мы приступим к делу, тем лучше для всех...
Женщина знает, о чем идет речь?
Вопрос был обращен к Бамблу, но его супруга предупредила ответ, объявив, что суть дела ей хорошо известна.
- Он правду сказал, что вы находились с той ведьмой в ночь, когда она умерла, и она сообщила вам что-то?..
- О матери того мальчика, про которого вы говорили? - перебила его надзирательница.
- Да.
- Первый вопрос заключается в том, какого характера было ее сообщение, - сказал Монкс.
- Это второй вопрос, - очень рассудительно заметила женщина.
- Первый заключается в том, сколько стоит это сообщение.
- А кто, черт возьми, на это ответит, не узнав, каково оно? - спросил Монкс.
- Лучше вас - никто, я в этом уверена, - заявила миссис Бамбл, у которой не было недостатка в храбрости, что с полным правом мог засвидетельствовать спутник ее жизни.
- Гм!.. - многозначительно произнес Монкс тоном, выражавшим живейшее любопытство. - Значит, из него можно извлечь деньги?
- Все может быть, - последовал сдержанный ответ.
- У нее что-то взяли, - сказал Монкс.
- Какую-то вещь, которая была на ней.
Какую-то вещь...
- Вы бы лучше назначили цену, - перебила миссис Бамбл.
- Я уже слышала достаточно и убедилась, что вы как раз тот, с кем мне нужно потолковать.
Мистер Бамбл, которому лучшая его половина до сих пор еще не открыла больше того, что он когда-то узнал, прислушивался к этому диалогу, вытянув шею и выпучив глаза, переводя взгляд с жены на Монкса и не скрывая изумления, пожалуй еще усилившегося, когда сей последний сердито спросил, сколько они потребуют у него за раскрытие тайны.
- Какую цену она имеет для вас? - спросила женщина так же спокойно, как и раньше.
- Быть может, никакой, а может быть, двадцать фунтов, - ответил Монкс.
- Говорите и предоставьте мне решать.
- Прибавьте еще пять фунтов к названной вами сумме. Дайте мне двадцать пять фунтов золотом, - сказала женщина, - и я расскажу вам все, что знаю.
Только тогда и расскажу.
- Двадцать пять фунтов! - воскликнул Монкс, откинувшись на спинку стула.
- Я вам ясно сказала, - ответила миссис Бамбл.
- Сумма небольшая.
- Вполне достаточно за жалкую тайну, которая может оказаться ничего не стоящей, - нетерпеливо крикнул Монкс. - И погребена она уже двенадцать лет, если не больше.
- Такие вещи хорошо сохраняются, а пройдет время - стоимость их часто удваивается, как это бывает с добрым вином, - ответила надзирательница, по-прежнему сохраняя рассудительный и равнодушный вид.
- Что до погребения, то, кто знает, бывают такие вещи, которые могут пролежать двенадцать тысяч или двенадцать миллионов лет и в конце концов порассказать странные истории.
- А если я зря отдам деньги? - колеблясь, спросил Монкс.
- Вы можете легко их отобрать: я только женщина, я здесь одна и без защиты.
- Не одна, дорогая моя, и не без защиты, - почтительно вставил мистер Бамбл голосам, прерывающимся от страха.
- Здесь я, дорогая моя.
А кроме того, - продолжал мистер Бамбл, щелкая при этом зубами, - мистер Монкс - джентльмен и не станет совершать насилие над приходскими чиновниками.
Мистеру Монксу известно, дорогая моя, что я уже не молод и, если можно так выразиться, немножко отцвел, но он слыхал - я не сомневаюсь, дорогая моя, мистер Монкс слыхал, что я особа очень решительная и отличаюсь незаурядной силой, если меня расшевелить.
Меня нужно только немножко расшевелить, вот и все.
С этими словами мистер Бамбл попытался с грозной решимостью схватить фонарь, но по его испуганной физиономии было ясно видно, что его и в самом деле надо расшевелить, и расшевелить хорошенько, прежде чем он приступит к каким-либо воинственным действиям; конечно, если они не направлены против бедняков или особ, выдрессированных для этой цели.
- Ты - дурак, - сказала миссис Бамбл, - и лучше бы ты держал язык за зубами!
- Лучше бы он его отрезал, прежде чем идти сюда, если не умеет говорить потише! - мрачно сказал Монкс.
- Так, значит, он ваш муж?
- Он - мой муж, - хихикнув, подтвердила надзирательница.
- Я так и подумал, когда вы вошли, - отозвался Монкс, отметив злобный взгляд, который леди метнула при этих словах на своего супруга.
- Тем лучше. Я охотнее веду дела с мужем и женой, когда вижу, что они действуют заодно.
Я говорю серьезно.