- Как ты себя чувствуешь, Билл?
- Слаб, как чистая вода, - ответил мистер Сайкс, проклиная свои глаза, руки и ноги.
- Дай руку и помоги мне как-нибудь сползти с этой проклятой кровати.
Нрав мистера Сайкса не улучшился от болезни: когда девушка помогала ему подняться и повела его к столу, он всячески ругал ее за неловкость, а потом ударил.
- Скулишь? - спросил Сайкс.
- Хватит!
Нечего стоять и хныкать!
Если ты только на это и способна, проваливай!
Слышишь?
- Слышу, - ответила девушка, отворачиваясь и пытаясь рассмеяться.
- Что это еще взбрело тебе в голову?
- Э, так ты, стало быть, одумалась? - проворчал Сайкс, заметив слезы, навернувшиеся ей на глаза.
- Тем лучше для тебя.
- Но ведь не хочешь же ты сказать, Билл, что и сегодня будешь жесток со мной, - произнесла девушка, положив руку ему на плечо.
- А почему бы и нет? - воскликнул мистер Сайкс, - Почему?..
- Столько ночей, - сказала девушка с еле заметной женственной нежностью, от которой даже в ее голосе послышались ласковые нотки, - столько ночей я терпеливо ухаживала за тобой, заботилась о тебе, как о ребенке, а сегодня я впервые вижу, что ты пришел в себя. Ведь не будешь же ты обращаться со мной как только что, правда ведь?
Ну, скажи, что не будешь.
- Ладно, - отозвался мистер Сайкс, - не буду.
Ах, черт подери, девчонка опять хнычет!
- Это пустяки, - сказала девушка, бросаясь на стул.
- Не обращай на меня внимания.
Скоро пройдет.
- Что - пройдет? - злобно спросил мистер Сайкс.
- Какую еще дурь ты на себя напустила?
Вставай, занимайся делом и не лезь ко мне со всякой бабьей чепухой!
В другое время это внушение и тон, каким оно было сделано, возымели бы желаемое действие, но девушка, действительно ослабевшая от истощения, откинула голову на спинку стула и лишилась чувств, прежде чем мистер Сайкс успел изрыгнуть несколько приличествующих случаю проклятий, которыми при подобных обстоятельствах имел обыкновение приправлять свои угрозы.
Хорошенько не зная, что делать при столь исключительных обстоятельствах, - ибо у мисс Нэнси истерики обычно отличались тем бурным характером, который позволял больной справляться с ними без посторонней помощи, - мистер Сайкс попытался пустить в ход несколько ругательств и, убедившись, что такой способ лечения совершенно недейственен, позвал на помощь.
- Что случилось, мой милый? - спросил Феджин, заглядывая в комнату.
- Помогите-ка девчонке, - нетерпеливо откликнулся Сайкс.
- Нечего тут бормотать, и ухмыляться, и пялить на меня глаза.
Вскрикнув от удивления, Феджин поспешил на помощь к девушке, а мистер Джек Даукинс (иными словами - Ловкий Плут), вошедший в комнату вслед за своим почтенным другом, мигом положил на пол узел, который тащил, и, выхватив бутылку из рук юного Чарльза Бейтса, шедшего за ним по пятам, мгновенно вытащил пробку зубами и влил часть содержимого бутылки в рот больной, предварительно отведав его сам, во избежание ошибки.
- Возьми-ка мехи, Чарльз, и дай ей глотнуть свежего воздуха, - сказал мистер Даукинс, - а вы похлопайте ее по рукам, Феджин, пока Билл развязывает юбки.
Все эти меры, совместно принятые и примененные с большой энергией - особенно те из них, которые были поручены юному Бейтсу, явно считавшему свою долю участия в процедуре беспримерной забавой, - не замедлили привести к желаемым результатам.
Девушка постепенно пришла в себя, шатаясь, добралась до стула у кровати и зарылась лицом в подушку, предоставив встречать новых посетителей мистеру Сайксу, несколько удивленному их неожиданным появлением.
- Какой чертов ветер принес вас сюда? - спросил он Феджина.
- Вовсе не чертов ветер, мой милый. Чертов ветер никому не приносит добра. А я захватил кое-что хорошее, что вам понравится...
Плут, мой милый, развяжи узел и передай Биллу те пустяки, на которые мы сегодня утром истратили все деньги.
Исполняя распоряжение мистера Феджина, Ловкий Плут достал сверток не малых размеров, завязанный в старую скатерть, и начал передавать один за другим находившиеся в нем предметы Чарли Бейтсу, который раскладывал их на столе, расхваливая на все лады их редкие и превосходные качества.
- Ах, какой паштет из кроликов, Билл! - воскликнул сей молодой джентльмен, доставая огромный паштет. - Такое нежное создание, с такими хрупкими лапками, Билл, что даже косточки тают во рту и незачем их выбирать. Полфунта зеленого чаю, семь шиллингов шесть пенсов, такого крепкого, что, если засыпать его в кипяток, с чайника слетит крышка; полтора фунта сахару, чуть мокроватого, над которым негры здорово потрудились, пока он не достиг такого совершенства.
Две двухфунтовые булки; фунт хорошего свежего масла; кусок жирного глостерского сыра наилучшего сорта, какого вы никогда и не нюхали.
Произнеся этот панегирик, юный Бейтс извлек из своего просторного кармана большую, тщательно закупоренную бутылку вина и в то же самое время налил из прежней бутылки полную рюмку чистого спирта, которую больной без всяких колебаний опрокинул себе в рот.
- Э, - воскликнул Феджин, с довольным видом потирая руки.
- Вы не пропадете, Билл, теперь вы не пропадете.
- Не пропаду! - повторил мистер Сайкс.
- Да я бы двадцать раз мог пропасть, прежде чем вы пришли ко мне на помощь.
Как же это вы, лживая скотина, на три с лишним недели бросили человека на произвол судьбы когда он в таком состоянии?
- Вы только послушайте его, ребята! - пожимая плечами, сказал Феджин.
- А мы-то принесли ему все эти чудесные вещи.
- Вещи в своем роде не плохи, - заметил мистер Сайкс, слегка смягчившись после того, как окинул взглядом стол, - но что вы можете сказать в свое оправдание? Почему вы бросили меня здесь, голодного, больного, без денег и вообще без всего и черт знает сколько времени обращали на меня не больше внимания, чем на эту вот собаку?.. Прогони ее, Чарли!
- Никогда еще я не видел такой потешной собаки! - воскликнул юный Бейтс, исполняя его просьбу.