- Чует съестное не хуже, чем старая леди, идущая на рынок.
Эта собака могла бы сколотить себе состояние на сцене и вдобавок оживить представление.
- А ну, молчи!.. - крикнул Сайкс, когда собака, не переставая рычать, уползла под кровать.
- Так что же вы скажете в свое оправдание, тощий, старый кровопийца?
- Меня больше недели не было в Лондоне. Дела были разные, - ответил еврей.
- А другие две недели? - спросил Сайкс.
- Другие две недели, когда я валялся здесь, как больная крыса в норе?
- Я ничего не мог поделать, Билл.
Нельзя пускаться на людях в длинные объяснения... Я ничего не мог поделать, клянусь честью.
- Чем это вы клянетесь? - с величайшим презрением проворчал Сайкс.
- Эй, вы, мальчишки, пусть кто-нибудь из вас отрежет мне кусок паштета, чтобы отбить этот вкус во рту, иначе я совсем задохнусь.
- Не раздражайтесь, мой милый, - смиренно уговаривал Феджин.
- Я никогда не забывал вас, Билл, никогда.
- Да, я готов биться об заклад, что не забывали, - с горькой усмешкой отозвался Сайкс.
- Все время, пока я лежал здесь в жару и лихорадке, вы замышляли всякие планы и козни: Билл сделает то, Билл сделает это, и Билл сделает все за чертовски низкую плату, как только поправится - он достаточно беден, чтобы работать на вас.
Если бы не эта девушка, я отправился бы на тот свет.
- Полно, Билл, - возразил Феджин, жадно ухватившись за эти слова. -
"Если бы не эта девушка"!
Кто, как не бедный старый Феджин, помог вам обзавестись такой ловкой девушкой?
- Это он правду говорит, - сказала Нэнси, быстро шагнув вперед.
- Оставь его, оставь в покое.
Вмешательство Нэнси изменило характер беседы, так как мальчики, подметив хитрое подмигивание осторожного старого еврея, начали угощать ее спиртным, - впрочем, пила она очень умеренно, а Феджин, обнаружив несвойственную ему веселость, постепенно привел мистера Сайкса в лучшее расположение духа, притворившись, будто считает его угрозы милыми шуточками, и вдобавок они от души посмеялись над теми двумя-тремя грубыми остротами, до которых снизошел Сайкс, предварительно приложившись несколько раз к бутылке со спиртом.
- Все это прекрасно, - сказал мистер Сайкс, - но сегодня я должен получить от вас наличные.
- При мне нет ни единой монеты, - ответил еврей.
- Но дома их у вас груды, - возразил Сайкс. - И из них я должен кое-что получить.
- Груды! - вскричал Феджин, воздевая руки.
- Да мне не хватило бы даже на...
- Не знаю, сколько их у вас накопилось, да и сами-то вы не знаете, потому что долгонько пришлось бы их считать, - сказал Сайкс. - Но деньги мне нужны сегодня - коротко и ясно!
- Хорошо, хорошо! - со вздохом сказал Феджин.
- Я пришлю с Ловким Плутом.
- Этого вы не сделаете, - возразил мистер Сайкс.
- Ловкий Плут слишком ловок - он позабудет прийти, или собьется с дороги, или будет увиливать от ищеек и не придет, или еще что-нибудь придумает в оправдание, если вы дадите ему такой наказ.
Пусть Нэнси идет в вашу берлогу и принесет деньги, чтобы все было в порядке, а пока ее не будет, я лягу всхрапну.
После долгого торга и пререканий Феджин снизил требуемую ссуду с пяти фунтов до трех фунтов четырех шиллингов и шести пенсов, клятвенно заверяя, что теперь у него останется только восемнадцать пенсов на хозяйство. Мистер Сайкс хмуро заметил, что придется ему удовлетвориться и этим, если на большее рассчитывать не приходится. Затем Нэнси собралась провожать Феджина, а Плут и мистер Бейтс спрятали еду в буфет.
Распрощавшись со своим любезным другом, еврей отправился домой в сопровождении Нэнси и мальчиков; тем временем мистер Сайкс бросился на постель, намереваясь спать вплоть до возвращения молодой леди.
Без всяких задержек они прибыли в обиталище Феджина, где застали Тоби Крекита и мистера Читлинга, увлеченных пятнадцатой партией криббеджа, причем вряд ли нужно говорить, что сей последний джентльмен эту партию проиграл, а вместе с нею пятнадцатый и последний шестипенсовик, к великой потехе своих молодых друзей.
Мистер Крекит, явно пристыженный тем, что его застали за игрой с джентльменом, столь ниже его по общественному положению и умственным способностям, зевнул и, осведомившись о Сайксе, взял шляпу, собираясь уйти.
- Никто не приходил, Тоби? - спросил Феджин.
- Ни одной живой души, - ответил мистер Крекит, поднимая воротник. - От скуки я чуть не скис, как дрянное пиво.
За вами хорошая выпивка, Феджин, в награду мне за то, что я так долго сторожил дом.
Черт побери! Я отупел, как присяжный, и заснул бы так же крепко, как Ньюгетская тюрьма, если бы по доброте своей не вздумал позабавить этого юнца.
Чертовская скука, будь я проклят, если не так!
С этими словами мистер Тоби Крекит забрал выигранные деньги и сунул в жилетный карман с высокомерным видом, словно мелкие серебряные деньги совершенно недостойны внимания такой особы, как он; покончив с этим, он важно вышел из комнаты элегантной и благородной поступью, после чего мистер Читлинг, бросавший восхищенные взгляды на его ноги и сапоги, пока они не скрылись из виду, объявил всей компании, что знакомство с ним обходится каких-нибудь пятнадцать шестипенсовиков за свидание, а такой проигрыш он ценит не дороже щелчка.
- Ну и чудак же вы, Том, - сказал мистер Бейтс, которого очень позабавило это заявление.
- Ничуть не бывало, - отозвался мистер Читлинг.
- Разве я чудак, Феджин?
- Ты очень смышленый парень, мой милый, - сказал Феджин, похлопывая его по плечу и подмигивая другим ученикам.
- А мистер Крекит - настоящий франт. Правда, Феджин? - спросил Том.
- Без сомнения, мой милый.
- И поддерживать с ним знакомство очень лестно. Правда, Феджин? - продолжал Том.