- Конечно, очень лестно, мой милый.
Они просто завидуют тебе, потому что с ними он не хочет водиться.
- Ну! - с торжеством воскликнул Том. - Вот в чем дело!
Он меня дочиста обобрал.
Но ведь я могу пойти заработать еще, когда мне вздумается, - правда, Феджин?
- Разумеется, можешь. Том, и чем скорее пойдешь, тем лучше. Возмести же, не мешкая, свой проигрыш и не теряй больше времени...
Плут!
Чарли!
Пора вам отправляться на работу.
Пошевеливайтесь!
Скоро десять, а ничего еще не сделано.
Приняв к сведению намек, мальчики кивнули Нэнси и, взяв свои шляпы, вышли из комнаты; по дороге Плут и его жизнерадостный друг развлекались, придумывая всевозможные остроты, направленные против мистера Читлинга, в чьем поведении, нужно отдать ему справедливость, не было ничего особо примечательного или странного, поскольку немало есть в столице предприимчивых молодых щеголей, которые платят значительно больше, чем мистер Читлинг, за честь быть принятыми в хорошем обществе, и немало изысканных джентльменов (составляющих упомянутое хорошее общество), которые строят свою репутацию почти на таком же фундаменте, - как и ловкач Тоби Крекит.
- А теперь, - сказал Феджин, когда мальчики вышли из комнаты, - пойду принесу тебе деньги, Нэнси.
Это просто ключ от шкафика, моя милая, где я храню кое-какие вещи, которые приносят мальчики.
Своих денег я никогда не запираю, потому что мне и запирать нечего, моя милая... ха-ха-ха... запирать нечего.
Невыгодное это ремесло, Нэнси, и неблагодарное. Но я люблю видеть вокруг себя молодые лица и все терплю, все терплю.
Тише, - воскликнул он, торопливо пряча ключ за пазуху. - Кто это там?
Прислушайся.
Девушка, сидевшая за столом сложа руки, по-видимому, нисколько не интересовалась, пришел ли кто-нибудь, или уходит, пока до слуха ее не донесся невнятный мужской голос.
Едва уловив этот звук, она с быстротой молнии сорвала с себя шляпку и шаль и сунула их под стол.
Когда еврей оглянулся, она пожаловалась на жару ослабевшим голосом, удивительно противоречащим стремительности и страстности ее движений, что, однако, не было замечено Феджином, стоявшим в то время к ней спиной.
- Ба! - пробормотал он, как будто раздосадованный помехой. - Это тот человек, которого я ждал раньше; он спускается по лестнице.
Ни слова о деньгах, пока он здесь, Нэнси.
Он недолго пробудет.
Не больше десяти минут, моя милая.
Приложив к губам костлявый указательный палец, еврей понес лампу к двери, когда за нею на лестнице послышались шаги.
Он подошел к двери одновременно с посетителем, который, быстро войдя в комнату, очутился возле девушки, прежде чем успел ее заметить.
Это был Монкс.
- Всего-навсего одна из моих молоденьких учениц, - сказал Феджин, заметив, что Монкс попятился при виде незнакомого лица.
- Не уходи, Нэнси.
Девушка ближе придвинулась к столу и, мельком, с равнодушным видом посмотрев на Монкса, отвела взгляд; но когда Монкс перевод глаза с нее на Феджина, она искоса снова метнула на него взгляд - такой острый и испытующий, что, будь здесь какой-нибудь наблюдатель и подметь он эту перемену, он с трудом мог бы поверить, что оба эти взгляда брошены одной и той же особой.
- Есть новости? - осведомился Феджин.
- Очень важные.
- И... и... хорошие? - нерешительно спросил Феджин, словно опасаясь раздражать собеседника чрезмерным благодушием.
- Во всяком случае, неплохие, - с улыбкой ответил Монкс.
- На этот раз я не терял времени.
Мне нужно с вами поговорить.
Девушка еще ближе придвинулась к столу и не выразила намерения покинуть комнату, хотя и могла заметить, что Монкс указывает на нее.
Еврей, боясь, быть может, как бы она не заговорила вслух о деньгах, если он попробует ее выпроводить, указал наверх и увел Монкса.
- Только не в ту проклятую дыру, где мы были прошлый раз, - услышала она голос посетителя, когда они поднимались по лестнице.
Феджин засмеялся, ответил что-то, чего она не разобрала, и, казалось, судя по скрипу досок, повел своего собеседника на третий этаж.
Еще не замерло в доме эхо, разбуженное их шагами, как девушка уже сняла башмаки, завернула на голову подол платья и, закутав в него руки, остановилась у двери, прислушиваясь с напряженным вниманием.
Как только шум затих, она выскользнула из комнаты, удивительно легко и бесшумно поднялась по лестнице и скрылась во мраке наверху.
Около четверти часа, если не больше, в комнате никого не было; затем девушка вернулась той же неслышной поступью, и сейчас же вслед за этим раздались шаги двух мужчин, спускавшихся по лестнице.
Монкс немедленно вышел на улицу, а еврей снова поплелся наверх за деньгами.
Когда он вошел, девушка надевала шаль и шляпку, якобы собираясь уходить.
- Что это, Нэнси? - воскликнул еврей, поставивший свечу на стол, и отшатнулся. - Какая ты бледная!
- Бледная? - повторила девушка, заслоняя глаза руками, как будто для того, чтобы пристальнее посмотреть на него.
- Ужасно.
Что это с тобой стряслось?