- Сущая правда, леди, хотя это и говорю я, - ответила девушка.
- Потом Монкс сказал с проклятьями, привычными для меня, но незнакомыми вам, что, если бы он мог утолить свою ненависть и лишить мальчика жизни без риска для собственной головы, он сделал бы это, но так как это невозможно, то он будет начеку, будет следить за превратностями его судьбы, и так как он знает о его происхождении и жизни - преимущество на его стороне, и, может быть, ему удастся повредить мальчику.
"Короче говоря, Феджин, - сказал он, - хотя вы и еврей, но никогда еще не расставляли таких силков, какие я расставил для моего братца Оливера".
- Для брата! - воскликнула Роз.
- Это были его слова, - сказала Нэнси, пугливо озираясь, как озиралась она почти все время, пока говорила, ибо ее преследовал образ Сайкса.
- Но это не все.
Когда он заговорил о вас и о той, другой леди и сказал, что, видно, бог или дьявол устроили так, чтобы, назло ему, Оливер попал в ваши руки, он расхохотался и заявил, что даже и это его радует, потому что немало тысяч и сотен фунтов отдали бы вы, если бы их имели, чтобы узнать, кто ваша двуногая собачка.
- Неужели это было сказано серьезно? - сильно побледнев, спросила Роз.
- Он говорил на редкость решительно и злобно, - покачивая головой, ответила девушка.
- Он не шутит, когда в нем кипит ненависть.
Я знаю многих, кто делает вещи похуже, но лучше мне слушать их десяток раз, чем один раз этого Монкса.
Сейчас уже поздно, а я должна вернуться домой, чтобы не заподозрили, по какому делу а ходила.
Мне нужно поскорее добраться до дому.
- Но что же я могу сделать? - сказала Роз.
- Без вас какую пользу я могу извлечь из этих сведений?
Добраться до дому?
Почему вам хочется вернуться к товарищам, которых вы описали такими ужасными красками?
Если вы повторите это сообщение одному джентльмену, которого я сию же минуту могу вызвать из соседней комнаты, не пройдет и получаса, как вас устроят в каком-нибудь безопасном месте.
- Я хочу вернуться, - сказала девушка.
- Я должна вернуться, потому что... как говорить о таких вещах вам, невинной леди?.. потому что среди тех людей, о которых я вам рассказывала, есть один, самый отчаянный из всех, и его я не могу оставить, да, не могу, даже ради того, чтобы избавиться от той жизни, какую теперь веду.
- Ваше прежнее заступничество за этого милого мальчика, - сказала Роз, - ваш приход сюда, чтобы, невзирая на страшную опасность, рассказать мне то, что вы слышали, ваш вид, убеждающий меня в правдивости наших слов, ваше явное раскаяние и стыд - все это заставляет меня верить, что вы еще можете исправиться.
О! - складывая руки, воскликнула пылкая девушка, а слезы струились у нее по лицу, - не будьте глухи к мольбам другой женщины, которая первая - первая, я в этом уверена! - обратилась к вам со словами жалости и сострадания.
Услышьте меня и дайте мне вас спасти для лучшего будущего!
- Сударыня, - воскликнула девушка, падая на колени, - милая сударыня, добрая, как ангел! Да, вы первая, которая осчастливила меня такими словами, и, услышь я их несколько лет назад, они могли бы отвратить меня от пути греха и печали. Но теперь слишком поздно, слишком поздно.
- Никогда не поздно, - сказала Роз, - раскаяться и искупить грехи.
- Поздно! - вскричала девушка, терзаемая душевной мукой.
- Теперь я не могу его оставить.
Я не могу быть виновницей его смерти.
- А почему вы будете виновницей? - спросила Роз.
- Ничто бы его не спасло! - воскликнула девушка.
- Если бы я рассказала другим то, что рассказала вам, и всех бы захватили, ему, конечно, не избежать смерти.
Он самый отчаянный и был таким жестоким.
- Может ли быть, - вскричала Роз, - что ради такого человека вы отказываетесь от всех надежд на будущее и от уверенности в немедленном спасении?
Эго безумие!
- Не знаю, что это такое, - ответила девушка.
- Знаю только, что так оно есть и так бывает не со мной одной, но с сотнями других, таких же падших и ничтожных, как я.
Я должна вернуться.
Божья ли это кара за содеянное мною зло, но меня тянет вернуться к нему, несмотря на все муки и побои, и, верно, тянуло бы, даже знай я, что в конце концов мне придется умереть от его руки.
- Что же мне делать? - сказала Роз.
- Я не должна вас отпускать.
- Вы должны, сударыня! И я знаю, что вы меня отпустите, - возразила девушка, поднимаясь с колен.
- Вы не помешаете мне уйти, потому что я доверилась вашей доброте и не потребовала от вас никаких обещаний, хотя могла бы это сделать.
- Какая же тогда польза от вашего сообщения? - сказала Роз.
- Эту тайну необходимо раскрыть, иначе какое благо принесет Оливеру, которому вы хотите услужить, то, что вы мне говорили?
- Среди ваших знакомых, конечно, есть какой-нибудь добрый джентльмен, который выслушает все и, сохраняя тайну, посоветует вам, что делать, - сказала девушка.
- Но где же мне найти вас, если это будет необходимо? - спросила Роз.
- Я вовсе не хочу знать, где живут эти ужасные люди, но не могли бы вы отныне прогуливаться где-нибудь в определенный час?
- Обещаете ли вы мне, что будете крепко хранить мою тайну и придете одна или только с тем человеком, которому ее доверите? Обещаете, что меня не будут подстерегать или выслеживать? - спросила девушка.
- Даю вам торжественное обещание - ответила Роз.
- Каждый воскресный вечер в одиннадцать часов, - не колеблясь, сказала девушка, - если буду жива, я буду ходить по Лондонскому мосту.