Немедленно она приняла решение извлечь пользу из этой встречи.
- Живо! - воскликнула она.
- Распорядись, чтобы наняли карету. Ты поедешь со мной.
Сейчас же, не теряя ни минуты, я отвезу тебя туда.
Я только предупрежу тетю, что мы на час отлучимся, и буду готова в одно время с тобой.
Оливера не нужно было торопить, и через пять минут они уже ехали на Крейвн-стрит.
Когда они туда прибыли. Роз оставила Оливера в карете якобы для того, чтобы приготовить старого джентльмена к встрече с ним, и, послав свою визитную карточку со слугой, выразила желание повидать мистера Браунлоу по неотложному деду.
Слуга вскоре вернулся и попросил ее пройти наверх; войдя вслед за ним в комнату верхнего этажа, мисс Мэйли очутилась перед пожилым джентльменом с благодушной физиономией, одетым в бутылочного цвета фрак.
Неподалеку от него сидел другой старый джентльмен в коротких нанковых штанах и гетрах; он имел вид не особенно благодушный и сжимал руками набалдашник толстой трости, подпирая им подбородок.
- Ах, боже мой! - сказал джентльмен в бутылочного цвета фраке, вставая поспешно и с величайшей учтивостью.
- Прошу прощения, молодая леди... я думал, что это какая-нибудь навязчивая особа, которая... прошу извинить меня.
Пожалуйста, присядьте.
- Мистер Браунлоу, не так ли, сэр? - спросила Роз, переводя взгляд с другого джентльмена на того, кто говорил.
- Да, это я, - сказал старый джентльмен.
- А это мой друг, мистер Гримуиг...
Гримуиг, не покинете ли вы нас на несколько минут?
- Я не стала бы беспокоить этого джентльмена просьбой уйти, - вмешалась мисс Мэйли.
- Если я правильно осведомлена, ему известно то дело, о котором я хочу говорить с Вами.
Мистер Браунлоу поклонился.
Мистер Гримуиг, который отвесил весьма чопорный поклон и поднялся со стула, отвесил еще один чопорный поклон и снова опустился на стул.
- Несомненно, я очень удивлю вас, - начала Роз, чувствуя вполне понятное смущение, - но когда-то вы отнеслись с величайшей добротой и благосклонностью к одному моему милому маленькому другу, и я уверена, что вам любопытно будет услышать о нем снова.
- Вот как! - сказал мистер Браунлоу.
- Вы его знали как Оливера Твиста, - добавила Роз.
Как только эти слова сорвались с ее губ, мистер Гримуиг, притворявшийся, будто внимание его всецело поглощено большущей книгой, лежавшей на столе, уронил ее с грохотом и, откинувшись на спинку стула, взглянул на девушку, причем на лице его нельзя было прочесть ничего, кроме безграничного изумления; он долго и бессмысленно таращил глаза, затем, слов- но пристыженный таким проявлением чувства, судорожно принял прежнюю позу и, глядя прямо перед собой, испустил протяжный, глухой свист, который, казалось, не рассеялся к воздухе, но замер в самых сокровенных тайниках его желудка.
Мистер Браунлоу был удивлен отнюдь не меньше, хотя его изумление выражалось не таким эксцентрическим образом.
Он придвинул стул ближе к мисс Мэйли и сказал:
- Окажите мне милость, прелестная моя юная леди, - не касайтесь вопроса о доброте и благосклонности: об этом никто ничего не знает. Если же есть у вас возможность представить какое-нибудь доказательство, которое может изменить то неблагоприятное мнение, какое я когда-то вынужден был составить об этом бедном мальчике, то, ради бога, поделитесь им со мной.
- Скверный мальчишка!
Готов съесть свою голову, если это не так, - проворчал мистер Гримуиг; ни один мускул его лица не шевельнулся, словно он прибегнул к чревовещанию.
- У этого мальчика благородная натура и пылкое сердце, - покраснев, сказала Роз, - и та сила, которая почла нужным обречь его на испытания не по летам, вложила ему в грудь такие чувства и такую преданность, какие сделали бы честь многим людям старше его раз в шесть.
- Мне только шестьдесят один год, - сказал мистер Гримуиг все с тем же застывшим лицом.
- Если сам черт не вмешался в дело, этому Оливеру никак не меньше двенадцати... И я не понимаю, кого вы имеете в виду?
- Не обращайте внимания на моего друга, мисс Мэйли, - сказал мистер Браунлоу, - он не то хотел сказать.
- Нет, то, - проворчал мистер Гримуиг.
- Нет, не то, - сказал мистер Браунлоу, явно начиная сердиться.
- Он готов съесть свою голову, если не то, - проворчал мистер Гримуиг.
- В таком случае он заслуживает того, чтобы у него сняли ее с плеч, - сказал мистер Браунлоу.
- Очень хотел бы он посмотреть, кто возьмется это сделать, - ответствовал мистер Гримуиг, стукнув тростью об пол.
Зайдя столь далеко, оба старых джентльмена взяли несколько понюшек табаку, а затем пожали друг другу руку во исполнение неизменного своего обычая.
- Итак, мисс Мэйли, - сказал мистер Браунлоу, - вернемся к предмету, который столь затронул ваше доброе сердце.
Сообщите ли вы мне, какие у вас есть сведения об этом бедном мальчике? И разрешите мне сказать, что я исчерпал все средства, какие были в моей власти, чтобы отыскать его, и, с той поры как я покинул Англию, первоначальное мое мнение, будто он меня обманул и прежние сообщники уговорили его обокрасть меня, в значительной мере поколебалось.
Роз, успевшая к тому времени собраться с мыслями, тотчас же поведала просто и немногословно обо всем, что случилось с Оливером с той поры, как он вышел из дома мистера Браунлоу, умолчав о сообщении Нэнси, чтобы передать его потом наедине; закончила она свой рассказ уверениями, что единственным огорчением Оливера за последние несколько месяцев была невозможность встретиться с прежним своим благодетелем и другом.
- Слава богу! - воскликнул старый джентльмен.
- Для меня это величайшая радость, величайшая радость!
Но вы мне не сказали, мисс Мэйли, где он сейчас находится?
Простите, если я осмеливаюсь упрекать вас... но почему вы не привезли его с собой?
- Он ждет в карете у двери, - ответила Роз.
- У двери моего дома! - воскликнул старый джентльмен.
Не произнеся больше ни слова, он устремился вон из комнаты, вниз по лестнице, к подножке кареты и вскочил в карету.
Когда дверь комнаты захлопнулась за ним, мистер Гримуиг приподнял голову и, превратив одну из задних ножек стула в ось вращения, трижды, не вставая с места, описал круг, помогая себе тростью и придерживаясь за стол.