- Где ты хочешь остановиться на ночь, Ноэ? - спросила она, когда они прошли еще несколько сот ярдов.
- Откуда мне знать, - огрызнулся Ноэ, расположение духа которого значительно ухудшилось от ходьбы.
- Надеюсь, где-нибудь поблизости, - сказала Шарлотт.
- Нет, не поблизости, - ответил мистер Клейпол.
- Слышишь? Не поблизости.
Значит, нечего и думать об этом.
- Почему не поблизости?
- Когда я говорю тебе, что не намерен что-либо делать, этого достаточно без всяких почему и потому, - с достоинством ответил мистер Клейпол.
- Зачем так сердиться? - сказала его спутница.
- Хорошенькое было бы дело, если б мы остановились в каком-нибудь трактире близ самого города, чтобы Сауербери, если он пустился за нами в погоню, сунул туда свой старый нос, надел на нас наручники и отвез нас обратно в повозке, - насмешливым тоном сказал мистер Клейпол.
- Нет!
Я уйду и затеряюсь в самых узких улицах, какие только удастся найти, и до тех пор не остановлюсь, пока не сыщу самый жалкий трактир из всех, какие нам попадаются по дороге.
Благодари свою счастливую звезду за то, что у меня есть голова на плечах: если бы я не схитрил и не пошел по другой дороге и не вернись мы через поля, вы, сударыня, уже неделю как сидели бы под крепким замком!
И поделом тебе было бы, потому что ты дура!
- Я знаю, что я не такая смышленая, как ты, - ответила Шарлотт, - но не сваливай всю вину на меня и не говори, что меня посадили бы под замок.
Случись это со мной, тебя бы, конечно, тоже посадили.
- Ты взяла деньги из кассы, сама знаешь, что ты, - сказал мистер Клейпол.
- Я их взяла для тебя, милый Ноэ, - возразила Шарлотт.
- А я их у себя оставил? - спросил мистер Клейпол.
- Нет. Ты доверился мне и позволил их нести, потому что ты милый и славный, - сказала леди, потрепан его по подбородку и взяв под руку.
Это соответствовало действительности, но так как у мистера Клейпола не было привычки слепо и безрассудно дарить кому бы то ни было свое доверие, то, воздавая должное этому джентльмену, следует заметить, что он доверился Шарлотт только для того, чтобы деньги были найдены у нее, если их поймают: это дало бы ему возможность заявить о своей непричастности к краже и весьма благоприятствовало его надежде ускользнуть.
Конечно, при таком положении дел он не стал объяснять своих мотивов, и они очень мирно пошли дальше рядом.
Следуя своему, благоразумному плану, мистер Клейпол шел, не останавливаясь, пока не добрался до "Ангела" в Излингтоне, где он пришел к мудрому заключению, что, судя по толпе прохожих и количеству экипажей, здесь и в самом деле начинается Лондон.
Задержавшись только для того, чтобы посмотреть, какие улицы самые людные и каких, стало быть, надлежит особенно избегать, он свернул на Сент-Джон-роуд и вскоре углубился во мрак запутанных и грязных переулков между Грейс-Инн-лейном и Смитфилдом, благодаря которым эта часть города кажется одной из самых жалких и отвратительных, хоть она находится в центре Лондона и подверглась большой перестройке.
Этими улицами шел Ноэ Клейпол, таща за собой Шарлотт; время от времени он сходил на мостовую, чтобы окинуть глазом какой-нибудь трактирчик, и снова шел дальше, если наружный вид заведения заставлял думать, что здесь для него слишком людно.
Наконец, он остановился перед одним, на вид более жалким и грязным, чем все замеченные им раньше, перешел дорогу и, обозрев его с противоположного тротуара, милостиво объявил о своем намерении пристроиться здесь на ночь.
- Давай-ка узел, - сказал Ноэ, отстегивая ремни, укреплявшие его на плечах женщины, и взваливая его себе на плечи, - и не говори ни слова, пока с тобой не заговорят.
Как называется это заведение... т-р... трое кого?
- Калек, - сказала Шарлотт.
- Трое калек, - повторил Ноэ. - Ну что ж, прекрасная вывеска.
Вперед!
Не отставай от меня ни на шаг. Идем!
Сделав такое внушение, он толкнул плечом скрипучую дверь и вошел в дом вместе со своей спутницей.
В буфетной никого не было, кроме молодого еврея, который, опершись обоими локтями о стойку, читал грязную газету.
Он очень пристально посмотрел на Ноэ, а Ноэ очень пристально посмотрел на него.
Будь Ноэ в костюме приютского мальчика, у еврея могло быть какое-то основание так широко раскрывать глаза; но так как Ноэ отделался от куртки и значка и в дополнение к кожаным штанам надел короткую рабочую блузу, то, казалось, не было особых причин для того, чтобы внешний его вид привлекал к себе внимание посетителей трактира.
- Это "Трое калек?" - спросил Ноэ.
- Так называется это заведение, - ответил еврей.
- Один джентльмен, шедший из деревни, которого мы повстречали по дороге, посоветовал нам зайти сюда, - сказал Ноэ, подталкивая локтем Шарлотт, быть может, с целью обратить ее внимание на этот чрезвычайно хитроумный способ вызвать к себе уважение, а может быть, предостерегая ее, чтобы она не выдала своего изумления.
- Мы хотим здесь переночевать.
- Насчет этого я не знаю, - сказал Барни, который был помощником трактирщика. - Пойду справлюсь.
- Проводите нас в другую комнату и дайте холодной говядины и пива, пока будете ходить справляться, - сказал Ноэ.
Барни повиновался - повел их в маленькую заднюю комнатку и поставил перед ними заказанную снедь; покончив с этим, он уведомил путешественников, что они могут устроиться здесь на ночлег, и ушел, предоставив любезной парочке подкрепляться.
Эта задняя комната находилась как раз за буфетной и была расположена на несколько ступенек ниже, так что любой, кто был своим в заведении, отдернув занавеску, скрывавшую маленькое оконце в стене упомянутого помещения, на расстоянии примерно пяти футов от пола, мог не только видеть гостей в задней комнате, не подвергая себя серьезной опасности быть замеченным (оконце было в углу, между стеной и толстой вертикальной балкой, и здесь должен был поместиться наблюдатель), но и, прижавшись ухом к перегородке, установить в достаточной мере точно предмет их разговора.
Хозяин Заведения минут пять не отрывал глаз от потайного окна, а Барни, передав упомянутое выше сообщение, только что вернулся, когда Феджин заглянул в бар справиться о своих юных учениках.
- Тссс... - зашептал Барни. - В соседней комнате чужие.
- Чужие? - шепотом повторил старик.
- Да.
И чудная пара, - добавил Барни.
- Из провинции, но, если не ошибаюсь, вам по вкусу.