Развязав галстук мужчине, все еще лежавшему на полу, она, шатаясь, подошла к гробовщику.
- Это моя дочь, - сказала старуха, кивая головой в сторону покойницы и с идиотским видом подмигивая, что производило здесь еще более страшное впечатление, чем вид мертвеца.
- Боже мой, боже мой!
Как это чудно! Я родила ее и была тогда молодой женщиной, теперь я весела и здорова, а она лежит здесь, такая холодная и застывшая!
Боже мой, боже мой, подумать только: ведь Это прямо как в театре, прямо как в театре!
Пока жалкое создание шамкало и хихикало, предаваясь омерзительному веселью, гробовщик направился к двери.
- Постойте! - громким шепотом окликнула старуха.
- Когда ее похоронят - завтра, послезавтра или сегодня вечером?
Я убирала ее к погребению, и я, знаете ли, должна идти за гробом.
Пришлите мне большой плащ - хороший теплый плащ, потому что стоит лютый холод.
И мы должны поесть пирожка и выпить вина, перед тем как идти!
Ладно уж! Пришлите хлеба - ковригу хлеба и чашку воды...
Миленький, будет у нас хлеб? - нетерпеливо спросила она, уцепившись за пальто гробовщика, когда тот снова двинулся к двери.
- Да, да, - сказал гробовщик. - Конечно.
Все, что вы пожелаете!
Он вырвался из рук старухи и поспешно вышел, увлекая за собой Оливера.
На следующий день (тем временем семейству оказана была помощь в виде двух фунтов хлеба и куска сыру, доставленных самим мистером Бамблом) Оливер со своим хозяином вернулся в убогое жилище, куда уже прибыл мистер Бамбл в сопровождении четырех человек из работного дома, которым предстояло нести гроб.
Ветхие черные плащи были наброшены на лохмотья старухи и мужчины, и, когда привинтили крышку ничем не обитого гроба, носильщики подняли его на плечи и вынесли на улицу.
- А теперь шагайте быстрее, старая леди, - шепнул Сауербери на ухо старухе. - Мы опаздываем, а не годится, чтобы священник нас ждал.
Вперед, ребята, во всю прыть!
После такого распоряжения носильщики пустились рысцой ее своей легкой ношей, а двое провожающих изо всех сил старались не отставать.
Мистер Бамбл и Сауербери бодро шагали впереди, а Оливер, у которого ноги были не такие длинные, как у его хозяина, бежал сбоку.
Впрочем, вопреки предположениям мистера Сауербери, не было необходимости спешить, ибо, когда они достигли заброшенного, заросшего крапивой уголка кладбища, отведенного для приходских могил, священника еще не было, а клерк, сидевший у камина в ризнице, считал вполне возможным, что он придет примерно через час.
Поэтому гроб поставили у края могилы, и двое провожающих терпеливо ждали, стоя в грязи, под холодным моросящим дождем, а оборванные мальчишки, привлеченные на кладбище предстоящим зрелищем, затеяли шумную игру в прятки среди могильных плит или, придумав новое развлечение, перепрыгивали через гроб.
Мистер Сауербери и Бамбл в качестве личных друзей клерка сидели с ним у камина и читали газету.
Наконец, по прошествии часа показались мистер Бамбл, Сауербери и клерк, бежавшие к могиле.
Немедленно вслед за ними появился священник, на ходу надевавший стихарь.
Затем мистер Бамбл для соблюдения приличий поколотил двух-трех мальчишек, а священник, прочитав из погребальной службы столько, сколько можно было прочесть за четыре минуты, отдал стихарь клерку и ушел.
- Ну, Билл, - сказал Сауербери могильщику, - засыпайте могилу.
Работа была нетрудная: в могиле было столько гробов, что всего несколько футов отделяли верхний гроб от поверхности земли.
Могильщик набросал земли, притоптал ее ногами, поднял на плечи лопату и удалился в сопровождении мальчишек, которые орали, досадуя на то, что потеха так скоро кончилась.
- Ступайте, приятель! - сказал Бамбл, похлопав по спине мужчину.
- Сейчас запрут ворота кладбища.
Мужчина, который не шевельнулся с тех пор, как стал у края могилы, вздрогнул, поднял голову, посмотрел на говорившего, сделал несколько шагов и упал без чувств.
Сумасшедшая старуха была слишком занята оплакиванием плаща (который снял с нее гробовщик), чтобы обращать внимание на мужчину. Поэтому его окатили холодной водой из кружки, а когда он очнулся, благополучно выпроводили с кладбища, заперли ворота и разошлись в разные стороны.
- Ну что, Оливер, - спросил Сауербери, когда они шли домой, - как тебе это понравилось?
- Ничего, благодарю вас, сэр, - нерешительно ответил Оливер.
- Не очень, сэр.
- Со временем привыкнешь, Оливер, - сказал Сауербери.
- Это пустяки, когда привыкнешь.
Оливер хотел бы знать, долго ли пришлось привыкать мистеру Сауербери.
Но он счел более разумным не задавать этого вопроса и вернулся в лавку, размышляя обо всем, что видел и слышал.
ГЛАВА VI Оливер, раздраженный насмешками Ноэ, приступает к действиям и приводит его в немалое изумление
Месяц испытания истек, и Оливер был формально принят в ученики.
Пора года была славная, несущая болезни.
Выражаясь коммерческим языком, на гробы был спрос, и за несколько недель Оливер приобрел большой опыт.
Успех хитроумной выдумки мистера Сауербери превзошел самые радужные его надежды.
Старожилы не помнили, чтобы так свирепствовала корь и так косила младенцев; и много траурных процессий возглавлял маленький Оливер в шляпе с лентой, спускавшейся до колен, к невыразимому восторгу и умилению всех матерей города.
Так как Оливер принимал участие вместе со своим хозяином также и в похоронах взрослых людей, чтобы приобрести невозмутимую осанку и умение владеть собой, насущно необходимые безупречному гробовщику, то у него было немало случаев наблюдать превосходное смирение и твердость, с какими иные сильные духом люди переносят испытания и утраты.
Так, например, когда Сауербери получал заказ на погребение какой-нибудь богатой старой леди или джентльмена, окруженных множеством племянников и племянниц, которые в течение всей болезни были поистине безутешны и предавались безудержной скорби даже на глазах посторонних, - эти самые особы чувствовали себя прекрасно в своем кругу и были весьма беззаботны, беседуя между собой столь весело и непринужденно, словно не случилось ровно ничего, что могло бы нарушить их покой.