Это и был последний раз.
Никакого письма я не получил и никогда больше его не видел...
Когда все было кончено, - помолчав, продолжал мистер Браунлоу, - я поехал туда, где родилась - употребляю выражение, которым спокойно воспользовались бы люди, ибо и жестокость людская и снисходительность не имеют для него теперь значения, - где родилась его преступная любовь. Я решил, что если мои опасения оправдаются, заблудшее дитя найдет сердце и дом, которые будут ему приютом и защитой.
За неделю до моего приезда семья покинула те края; они расплатились со всеми мелкими долгами и уехали оттуда ночью.
Куда и зачем - никто не мог сказать мне.
Монкс вздохнул еще свободнее и с торжествующей улыбкой обвел взглядом комнату.
- Когда ваш брат, - сказал мистер Браунлоу, придвигаясь к нему ближе, - когда ваш брат, хилый, одетый в лохмотья, всеми покинутый мальчик, был брошен на моем пути силой более могущественной, чем случай, и спасен мною от жизни порочной и бесчестной...
- Что такое? - вскричал Монкс.
- Мною! - повторил мистер Браунлоу: - Я предупреждал, что скоро заинтересую вас.
Да, мною. Вижу, что хитрый сообщник скрыл от вас мое имя, хотя, как он считал, оно было вам незнакомо.
Когда ваш брат был спасен мною и, оправляясь от болезни, лежал в моем доме, поразительное его сходство с портретом, о котором я упоминал, привело меня в изумление.
Даже когда я впервые его увидел, грязного и жалкого, что-то в его лице произвело на меня впечатление, словно в ярком сне промелькнул передо мною образ какого-то старого друга.
Мне незачем говорить вам, что он был похищен, прежде чем я узнал его историю...
- Почему - незачем? - быстро спросил Монкс.
- Потому что вам это хорошо известно.
- Мне?
- Отрицать бессмысленно, - отозвался мистер Браунлоу.
- Я вам докажу, что знаю еще больше.
- Вы... вы... ничего не можете доказать... против меня, - заикаясь, выговорил Монкс.
- Попробуйте-ка это сделать.
- Посмотрим! - промолвил старый джентльмен, бросив на него пытливый взгляд.
- Я потерял мальчика и, несмотря на все мои усилия, не мог его найти.
Вашей матери уже не было в живых, и я знал, что, кроме вас, никто не может раскрыть тайну; а так как, когда я в последний раз о вас слышал, вы находились в своем поместье в Вест-Индии, куда, как вам хорошо известно, вы удалились после смерти матери, спасаясь от последствий дурных ваших поступков, то я отправился в путешествие.
Несколько месяцев назад вы оттуда уехали и, по-видимому, находились в Лондоне, но никто не мог сказать, где именно.
Я вернулся.
Агентам вашим было неизвестно ваше местопребывание.
По их словам, вы появлялись и исчезали так же таинственно, как делали это всегда: иногда появлялись ежедневно, а иногда исчезали на месяцы, посещая, по-видимому, все те же притоны и общаясь все с теми же презренными людьми, которые были вашими товарищами в ту пору, когда вы были наглым, строптивым юнцом.
Я докучал вашим агентам новыми вопросами.
Днем и ночью я блуждал по улицам, но еще два часа назад все мои усилия оставались бесплодными, и мне не удавалось увидеть вас ни на мгновение.
- А теперь вы меня видите, - сказал Монкс, смело вставая. - Что же дальше?
Мошенничество и грабеж - громкие слова, оправданные, по вашему мнению, воображаемым сходством какого-то чертенка с дрянной картиной, намалеванной умершим человеком. Брат!
Вы даже не знаете, был ли у этой чувствительной пары ребенок. Даже этого вы не знаете.
- Я н_е з_н_а_л, - ответил Браунлоу, тоже вставая, - но за последние две недели я узнал все.
У вас есть брат! Вы это знаете и знаете его.
Было завещание, которое ваша мать уничтожила, перед смертью открыв вам тайну и связанные с нею выгоды.
В завещании упоминалось о ребенке, который мог явиться плодом этой печальной связи; ребенок родился, и, когда вы случайно его встретили, ваши подозрения были впервые пробуждены его сходством с отцом.
Вы отправились туда, где он родился.
Там сохранились данные - данные, которые долго скрывались, - о его рождении и происхождении.
Эти доказательства были уничтожены вами, и теперь говорю вашими же словами, обращенными к вашему собеседнику еврею, "е_д_и_н_с_т_в_е_н_н_ы_е д_о_к_а_з_а_т_е_л_ь_с_т_в_а, у_с_т_а_н_а_в_л_и_в_а_ю_щ_и_е л_и_ч_н_о_с_т_ь м_а_л_ь_ч_и_к_а, п_о_к_о_я_т_с_я н_а д_н_е р_е_к_и, а с_т_а_р_а_я к_а_р_г_а, п_о_л_у_ч_и_в_ш_а_я и_х о_т е_г_о м_а_т_е_р_и, г_н_и_е_т в с_в_о_е_м г_р_о_б_у".
Недостойный сын, негодяй, лжец! Вы, по ночам совещающийся с ворами и убийцами в темных комнатах! Вы, чьи заговоры и плутни обрекли насильственной смерти ту, что стоила миллионов таких, как вы! Вы, кто с самой колыбели отравлял горечью и желчью сердце родного отца и в ком зрели все дурные страсти, порок и распутство, пока не завершились отвратительной болезнью, сделавшей ваше лицо верным отображением вашей души! Вы, Эдуард Лифорд, вы все еще бросаете мне вызов?
- Нет, нет, нет... - прошептал негодяй, ошеломленный всеми этими обвинениями.
- Каждое слово, каждое слово, каким обменялись вы с этим мерзким злодеем, известно мне! - воскликнул старый джентльмен, - Тени на стене подслушивали ваш шепот и донесли его до моего слуха. Вид загнанного ребенка воздействовал даже на порочное существо, вдохнув в него мужество и чуть ли не добродетель.
Совершено убийство, в котором вы участвовали морально, если не фактически...
- Нет, нет! - перебил Монкс.
- Я... я... ничего об этом не знаю. Я собирался узнать правду об этом происшествии, когда вы меня задержали.
Я не знал причины.
Я думал, что это была обычная ссора.
- Причиной явилось частичное разоблачение ваших тайн, - отозвался мистер Браунлоу.
- Откроете ли вы все?
- Да, открою.