- Подпишете ли правдивое изложение фактов и подтвердите ли его при свидетелях?
- И это я обещаю.
- Останетесь спокойно здесь, пока не будет составлен этот документ, и отправитесь со мной туда, где я сочту наиболее уместным его засвидетельствовать?
- И это я сделаю, если вы настаиваете, - ответил Монкс.
- Вы должны сделать больше, - сказал мистер Браунлоу.
- Возвратить имущество невинному и безобидному ребенку, ибо таков он есть, хотя и является плодом преступной и самой несчастной любви.
Вы не забыли условий завещания?..
Исполните их, поскольку они касаются вашего брата, и тогда отправляйтесь куда угодно!
В этом мире вам больше незачем с ним встречаться!
Пока Монкс шагал взад и вперед, размышляя с мрачным и злобным видом об этом предложении и о возможностях увильнуть от него, терзаемый, с одной стороны, опасениями, а с другой - ненавистью, дверь торопливо отперли, и в Комнату в сильнейшем волнении вошел джентльмен (мистер Лосберн).
- Этот человек будет схвачен! - воскликнул он.
- Он будет схвачен сегодня вечером.
- Убийца? - спросил мистер Браунлоу.
- Да, - ответил тот.
- Видели, как его собака шныряла около одного из старых притонов, и, по-видимому, нет никаких сомнений в том, что ее хозяин либо находится там, либо придет туда под покровом темноты.
Там повсюду снуют сыщики.
Я говорил с людьми, которым поручена его поимка, и они утверждают, что он не может ускользнуть.
Сегодня вечером правительством объявлена награда в сто фунтов.
- Я дам еще пятьдесят, - сказал мистер Браунлоу, - и лично объявлю об этом там, на месте, если мне удастся туда добраться...
Где мистер Мэйли?
- Гарри?
Как только он увидел, что вот этот ваш приятель благополучно уселся с вами в карету, он поспешил туда, где услышал эти вести, и поскакал верхом, чтобы присоединиться к первому отряду в каком-то условленном месте на окраине.
- А Феджин? - спросил мистер Браунлоу. - Что известно о нем?
- Когда я в последний раз о нем слышал, он еще не был арестован, но его схватят, быть может уже схватили.
В этом они уверены.
- Вы приняли решение? - тихо спросил Монкса мистер Браунлоу.
- Да, - ответил тот.
- Вы... вы... сохраните мою тайну?
- Сохраню.
Останьтесь здесь до моего возвращения.
Это единственная ваша надежда ускользнуть от опасности.
Джентльмены вышли из комнаты, и дверь была снова заперта на ключ.
- Чего вы добились? - шепотом спросил доктор.
- Всего, на что мог надеяться, и даже большего.
Сообщив полученные от бедной девушки сведения, а также прежние мои сведения и результаты расследования, произведенные на месте добрым нашим другом, я не оставил ему ни одной лазейки и показал в неприкрашенном виде всю его подлость, которая в таком освещении стала, ясной, как день.
Напишите и назначьте встречу послезавтра в семь часов вечера.
Мы будем там на несколько часов раньше, но нам необходимо отдохнуть, в особенности молодой леди, которой, вероятно, потребуется значительно большая твердость духа, чем мы с вами можем сейчас предполагать.
Но у меня кровь закипает от желания отомстить за эту бедную убитую женщину.
В какую сторону они отправились?
- Поезжайте прямо в полицейское управление - и вы явитесь как раз вовремя, - ответил мистер Лосберн.
- Я останусь здесь.
Джентльмены поспешно распрощались - оба были в лихорадочном возбуждении, с которым не могли справиться.
ГЛАВА L Погоня и бегство
Неподалеку от Темзы, там, где стоит церковь в Ротерхизе и где строения на берегу самые грязные, а суда на реке самые черные от пыли угольных барж и от дыма скученных, низких домов, расположен самый грязный, самый странный, самый удивительный из всех многочисленных лондонских районов, неизвестных даже по названию огромному числу обитателей этого города.
Очутиться в этой местности путник может лишь пробравшись сквозь лабиринт тесных, узких и грязных улиц, заселенных самыми грубыми и самыми бедными из береговых жителей, где торгуют товарами, на которые здесь может оказаться спрос.
Самые дешевые и невкусные продукты навалены в лавках, самые неприхотливые и грубые одежды висят у двери торговца и свешиваются с перил и из окон.
Натыкаясь на безработных из числа самых неквалифицированных тружеников, на грузчиков, угольщиков, падших женщин, оборванных детей и всякий сброд с пристани, путник с трудом прокладывает себе дорогу, осаждаемый отвратительными картинами и запахами из узких переулков, ответвляющихся направо и налево, и оглушаемый грохотом тяжелых фургонов, которые развозят груды товаров из складов, попадающихся на каждом углу - Выйдя, наконец, на улицы более отдаленные и менее людные, он идет мимо шатких фасадов, нависающих над тротуаром; мимо подгнивших стен, как будто качающихся, когда он проходит; мимо полуразрушенных труб, вот-вот готовых упасть, окон, защищенных ржавыми железными прутьями, изъеденными временем, - мимо всего того, что свидетельствует о невообразимой нищете и разрушении.
Вот в этих-то краях за Докхедом, в Саутуорке, находится Остров Джекоба, окруженный грязным рвом глубиной в шесть - восемь футов в часы прилива и шириной в пятнадцать - двадцать, некогда называвшимся Милл-Ронд, но в дни, относящиеся к нашему повествованию, известным как Фолли-Дитч.
Эта речонка, или рукав Темзы, во время прилива всегда может наполниться водой, если открыть шлюзы у Лид-Миллс, от которой она и получила старое свое наименование.
В таких случаях прохожий, глядя с одного из деревянных мостиков, переброшенных через ров у Милл-лейн, может наблюдать, как жильцы домов по обеим сторонам спускают из задних дверей и окон кадушки, ведра и всевозможную домашнюю посуду, чтобы втащить наверх воду. А если взгляд его, оторвавшись от этих операций, обратится к самим домам, то открывшаяся картина вызовет величайшее его изумление.