Он спросил, указывая на Монкса:
- Знаете ли вы этого человека?
- Нет, - решительно ответила Миссис Бамбл.
- Быть может, и вы не знаете? - сказал мистер Браунлоу, обращаясь к ее супругу.
- Ни разу в жизни его не видел, - сказал мистер Бамбл.
- И, может быть, ничего ему не продавали?
- Ничего, - ответила миссис Бамбл.
- И, может быть, у вас никогда не было золотого медальона и кольца? - сказал мистер Браунлоу.
- Конечно, не было! - ответила надзирательница.
- Зачем нас привели сюда и заставляют отвечать на такие дурацкие вопросы?
Снова мистер Браунлоу кивнул мистеру Гримуигу, и снова сей джентльмен с величайшей готовностью вышел, прихрамывая.
На этот раз его сопровождали не дородный мужчина с женой, а две параличных женщины, которые шли, трясясь и шатаясь.
- Вы закрыли дверь, когда умирала старая Салли, - сказала шедшая впереди, поднимая высохшую руку, - во вы не могли заглушить звуки и заткнуть щели.
- Вот, вот, - сказала вторая, озираясь и двигая беззубыми челюстями.
- Вот... вот...
- Мы слышали, как Салли пыталась рассказать вам, что она сделала, и видели, как вы взяли у нее из рук бумагу, а на следующий день мы проследили вас до лавки ростовщика, - сказала первая.
- Вот, вот! - подтвердила вторая. - Медальон и золотое кольцо.
Мы это разузнали и видели, как вам их отдали.
Мы были поблизости, да поблизости!
- И мы еще больше знаем, - продолжала первая.
- Много времени назад мы слышали от нее о том, как молодая мать сказала, что направлялась к могиле отца ребенка, чтобы там умереть: когда ей стало плохо, она почувствовала, что ей не остаться в живых.
- Не желаете ли повидать самого ростовщика? - спросил мистер Гримуиг, направившись к двери.
- Нет! - ответила миссис Бамбл. - Если он, - она указала на Монкса, - струсил и признался, - вижу, что он это сделал, - а вы расспрашивали всех этих ведьм, пока не нашли подходящих, мне нечего больше сказать.
Да, я продала эти вещи, и сейчас они там, откуда вы их никогда не добудете!
Что дальше?
- Ничего, - отозвался мистер Браунлоу. - За одним исключением: нам остается позаботиться о том, чтобы вы оба не занимали больше должностей, требующих доверия.
Уходите!
- Надеюсь... - сказал мистер Бамбл, с великим унынием посматривая вокруг, когда мистер Гримуиг вышел с двумя старухами, - надеюсь, эта злополучная, ничтожная случайность не лишит меня моего поста в приходе?
- Разумеется, лишит, - ответил мистер Браунлоу.
- С этим вы должны примириться и вдобавок почитать себя счастливым.
- Это все миссис Бамбл!
Она настаивала на этом, - упорствовал мистер Бамбл, оглянувшись сначала, дабы удостовериться, что спутница его жизни покинула комнату.
- Это не оправдание! - возразил мистер Браунлоу.
- Эти вещицы были уничтожены в вашем присутствии, и по закону вы еще более виновны, ибо закон полагает, что ваша жена действует по вашим указаниям.
- Если закон это полагает, - сказал мистер Бамбл, выразительно сжимая обеими руками свою шляпу, - стало быть, закон - осел... идиот!
Если такова точка зрения закона, значит закон - холостяк, и наихудшее, что я могу ему пожелать, - это чтобы глаза у него раскрылись благодаря опыту... благодаря опыту!..
Повторив последние два слова с энергическим ударением, мистер Бамбл плотно нахлобучил шляпу и, засунув руки в карманы, последовал вниз по лестнице за подругой своей жизни.
- Милая леди, - сказал мистер Браунлоу, обращаясь к Роз, - дайте мне вашу руку.
Не надо дрожать.
Вы можете без страха выслушать те последние несколько слов, какие нам осталось сказать.
- Если они... я не допускаю этой возможности, но если они имеют... какое-то отношение ко мне, - сказала Роз, - прошу вас, разрешите мне выслушать их в другой раз.
Сейчас у меня не хватит ни сил, ни мужества.
- Нет, - возразил старый джентльмен, продевая ее руку под свою, - я уверен, что у вас хватит твердости духа...
Знаете ли вы эту молодую леди, сэр?
- Да, - ответил Монкс.
- Я никогда не видела вас, - слабым голосом сказала Роз.
- Я вас часто видел, - произнес Монкс.
- У отца несчастной Агнес было две дочери, - сказал мистер Браунлоу.
- Какова судьба другой - маленькой девочки?
- Девочку, - ответил Монкс, - когда ее отец умер в чужом месте, под чужой фамилией, не оставив ни письма, ни клочка бумаги, которые дали бы хоть какую-то нить, чтобы отыскать его друзей или родственников, - девочку взяли бедняки-крестьяне, воспитавшие ее, как родную.