- Продолжайте, - сказал мистер Браунлоу, знаком приглашая миссис Мэйли подойти ближе.
- Продолжайте!
- Вам бы не найти того места, куда удалились эти люди, - сказал Монкс, - но там, где терпит неудачу дружба, часто пробивает себе путь ненависть.
Моя мать нашла это место после искусных поисков, длившихся год, - и нашла девочку.
- Она взяла ее к себе?
- Нет.
Эти люди были бедны, и им начало надоедать - во всяком случае, мужу - их похвальное человеколюбие; поэтому моя мать оставила ее у них, дав им небольшую сумму денег, которой не могло хватить надолго, и обещала выслать еще, чего отнюдь не намеревалась делать.
Впрочем, она не совсем полагалась на то, что недовольство и бедность сделают девочку несчастной, И рассказала этим людям о позоре ее сестры с теми изменениями, какие считала нужными, просила их хорошенько присматривать за девочкой, так как у нее дурная кровь, и сказала им, что она незаконнорожденная и рано или поздно несомненно собьется с пути.
Все это подтверждалось обстоятельствами; эти люди поверили. И ребенок влачил существование достаточно жалкое, чтобы удовлетворить даже нас, но случайно одна леди, вдова, проживавшая в то время в Честере, увидела девочку, почувствовала к ней сострадание и взяла ее к себе.
Мне кажется, против нас действовали какие-то проклятые чары, потому что, несмотря на все наши усилия, она осталась у этой леди и была счастлива.
Года два-три назад я потерял ее из виду и снова встретил всего за несколько месяцев до этого дня.
- Вы видите ее сейчас?
- Да.
Она опирается о вашу руку.
- Но она по-прежнему моя племянница, - воскликнула миссис Мэйли, обнимая слабеющую девушку, - она по-прежнему мое дорогое дитя!
Ни за какие блага в мире не рассталась бы я с ней теперь: это моя милая, родная девочка!
- Единственный мой друг! - воскликнула Роз, прижимаясь к ней.
- Самый добрый, самый лучший из друзей!
У меня сердце разрывается.
Я не в силах все это вынести!
- Ты вынесла больше и, несмотря ни на что, оставалась всегда самой милой и кроткой девушкой, делавшей счастливыми всех, кого ты знала, - нежно обнимая ее, сказала миссис Мэйли.
- Полно, полно, дорогая моя! Подумай о том, кому не терпится заключить тебя в свои объятия!
Взгляни сюда... посмотри, посмотри моя милая!
- Нет, она мне не тетя! - вскричал Оливер, обвивая руками ее шею.
- Я никогда не буду называть ее тетей!.. Сестра... моя дорогая сестра, которую почему-то я сразу так горячо полюбил!
Роз, милая, дорогая Роз!
Да будут священны эти слезы и те бессвязные слова, какими обменялись сироты, заключившие друг друга в долгие, крепкие объятия!
Отец, сестра и мать были обретены и потеряны в течение одного мгновения.
Радость и горе смешались в одной чаше, но это не были горькие слезы; ибо сама скорбь была такой смягченной и окутанной такими нежными воспоминаниями, что, перестав быть мучительной, превратилась в торжественную радость.
Долго-долго оставались они вдвоем.
Наконец, тихий стук возвестил о том, что кто-то стоит за дверью.
Оливер открыл дверь, выскользнул из комнаты и уступил место: Гарри Мэйли.
- Я знаю все! - сказал он, садясь рядом с прелестной девушкой.
- Дорогая Роз, я знаю все!..
Я здесь не случайно, - добавил он после долгого молчания. - И обо всем этом я, услышал не сегодня, я это узнал вчера - только вчера...
Вы догадываетесь, что я пришел напомнить вам об одном обещании?
- Подождите, - сказала Роз.
- Вы знаете все?
- Все...
Вы разрешили мне в любое время в течение года вернуться к предмету нашего последнего разговора.
- Разрешила.
- Не ради того, чтобы заставить вас изменить свое решение, - продолжал молодой человек, - но чтобы выслушать, как вы его повторите, если пожелаете.
Я должен был положить к вашим ногам то положение в обществе и то состояние, какие могли у меня быть, и если бы вы не отступили от первоначального своего решения, я взял на себя обязательство не пытаться ни словом, ни делом его изменить.
- Те самые причины, какие влияли на меня тогда, будут влиять на меня и теперь, - твердо сказала Роз.
- Если есть у меня твердое и неуклонное чувство долга по отношению к той, чья доброта спасла меня от нищеты и страданий, то могло ли оно быть когда-нибудь сильнее, чем сегодня?..
Это борьба, - добавила Роз, - но я буду с гордостью ее вести.
Это боль, но ее мое сердце перенесет.
- Разоблачения сегодняшнего вечера... - начал Гарри. - Разоблачения сегодняшнего вечера, - мягко повторила Роз, - не изменяют моего положения.
- Вы ожесточаете свое сердце против меня, Роз, - возразил влюбленный.
- Ах, Гарри, Гарри! - залившись слезами, сказала молодая леди.