- Это я! - воскликнул еврей, мгновенно принимая ту напряженную позу, какую сохранял во время суда.
- Старик, милорд! Дряхлый, дряхлый старик!
- Слушайте! - сказал тюремщик, положив ему руку на грудь, чтобы он не вставал.
- Вас хотят видеть, чтобы о чем-то спросить.
Феджин, Феджин!
Ведь вы мужчина!
- Мне недолго им быть, - ответил тот, поднимая лицо, не выражавшее никаких человеческих чувств, кроме бешенства и ужаса.
- Прикончите их всех!
Какое имеют они право убивать меня?
Тут он заметил Оливера и мистера Браунлоу.
Забившись в самый дальний угол скамьи, он спросил, что им здесь нужно.
- Сидите смирно, - сказал тюремщик, все еще придерживая его.
- А теперь, сэр, говорите то, что вам нужно.
Пожалуйста, поскорее, потому что с каждым часом он становится все хуже!
- У вас есть кое-какие бумаги, - подойдя к нему, сказал мистер Браунлоу, - которые передал вам для большей сохранности человек по имени Монкс.
- Все это ложь! - ответил Феджин.
- У меня нет ни одной, ни одной!
- Ради господа бога, - торжественно сказал мистер Браунлоу, - не говорите так сейчас, на пороге смерти! Ответьте мне, где они.
Вы знаете, что Сайкс умер, что Монкс сознался, что нет больше надежды извлечь какую-нибудь выгоду.
Где эти бумаги?
- Оливер! - крикнул Феджин, поманив его.
- Сюда, сюда!
Я хочу сказать тебе что-то на ухо.
- Я не боюсь, - тихо сказал Оливер, выпустив руку мистера Браунлоу.
- Бумаги, - сказал Феджин, притягивая к себе Оливера, - бумаги в холщовом мешке спрятаны в отверстии над самым камином в комнате наверху...
Я хочу поговорить с тобой, мой милый.
Я хочу поговорить с тобой.
- Хорошо, хорошо, - ответил Оливер.
- Позвольте мне прочитать молитву.
Прошу вас!
Позвольте мне прочитать одну молитву.
На коленях прочитайте вместе со мной только одну молитву, и мы будем говорить до утра.
- Туда, туда! - сказал Феджин, толкая перед собой мальчика к двери и растерянно глядя поверх его головы.
- Скажи, что я лег спать, - тебе они поверят.
Ты можешь меня вывести, если пойдешь вот так.
Ну же, ну!
- О боже, прости этому несчастному! - заливаясь слезами, вскричал мальчик.
- Прекрасно, прекрасно! - сказал Феджин.
- Это нам поможет.
Сначала в эту дверь.
Если я начну дрожать и трястись, когда мы будем проходить мимо виселицы, не обращай внимания и ускорь шаги.
Ну, ну, ну!
- Вам больше не о чем его спрашивать, сэр? - осведомился тюремщик.
- Больше нет никаких вопросов, - ответил мистер Браунлоу.
- Если бы я надеялся, что можно добиться, чтобы он понял свое положение...
- Это безнадежно, сэр, - ответил тот, покачав головой.
- Лучше оставьте его.
Дверь камеры открылась, и вернулись сторожа.
- Поторопись, поторопись! - крикнул Феджин.
- Без шума, но не мешкай.