Но он трясся всем телом, и Оливер, несмотря на ужасный испуг, заметил, как дрожит в воздухе нож.
- Что это значит? - крикнул еврей.
- Зачем ты подсматриваешь за мной?
Почему не спишь?
Что ты видел?
Говори!
Живей, живей, если тебе дорога жизнь!
- Я больше не мог спать, сэр, - робко ответил Оливер.
- Простите, если я вам помешал, сэр.
- Ты уж час как не спишь? - спросил еврей, злобно глядя на мальчика.
- Нет!
О нет! - ответил Оливер.
- Это правда? - крикнул еврей, бросив еще более злобный взгляд и приняв угрожающую позу.
- Клянусь, я спал, сэр, - с жаром ответил Оливер.
- Право же, сэр, я спал.
- Полно, полно, мой милый, - сказал еврей, неожиданно вернувшись к прежней своей манере обращения, и поиграл ножом, прежде чем положить его на стол, словно желая показать, что нож он схватил просто для забавы.
- Конечно, я это знаю, мой милый.
Я хотел только напугать тебя.
Ты храбрый мальчик.
Ха-ха! Ты храбрый мальчик, Оливер!
Еврей, хихикая, потер руки, но тем не менее с беспокойством посмотрел на шкатулку.
- Ты видел эти хорошенькие вещички, мой мальчик? - помолчав, спросил еврей, положив на шкатулку руку.
- Да, сэр, - ответил Оливер.
- А! - сказал еврей, слегка побледнев.
- Это... это мои вещи, Оливер. Мое маленькое имущество.
Все, что у меня есть, чтобы прожить на старости лет.
Меня называют скрягой, мой милый.
Скрягой, только и всего.
Оливер подумал, что старый джентльмен, должно быть, и в самом деле настоящий скряга, если, имея столько часов, живет в такой грязной дыре; но, решив, что его заботы о Плуте и других мальчиках связаны с большими расходами, он бросил почтительный взгляд на еврея и попросил разрешения встать.
- Разумеется, мой милый, разумеется, - ответил старый джентльмен.
- Вон там в углу, у двери, стоит кувшин с водой.
Принеси его сюда, а я дам тебе таз, и ты, милый мой, умоешься.
Оливер встал, прошел в другой конец комнаты и наклонился, чтобы взять кувшин.
Когда он обернулся, шкатулка уже исчезла.
Он едва успел умыться, привести себя в порядок и, по указанию еврея, выплеснуть воду из таза за окно, как вернулся Плут в сопровождении своего бойкого молодого друга, которого накануне вечером Оливер видел с трубкой; теперь он был официально ему представлен как Чарли Бейтс.
Вчетвером они сели за завтрак, состоявший из кофе, ветчины и горячих булочек, принесенных Плутом в шляпе.
- Ну, - сказал еврей, лукаво посмотрев на Оливера и обращаясь к Плуту, - надеюсь, мои милые, вы поработали сегодня утром?
- Здорово, - ответил Плут.
- Как черти, - добавил Чарли Бейтс.
- Славные ребята, славные ребята! - продолжал еврей.
- Что ты принес. Плут?
- Два бумажника, - ответил сей молодой джентльмен.
- С прокладкой? - нетерпеливо осведомился еврей.
- Довольно плотной, - ответил Плут, подавая два бумажника - один зеленый, другой красный.
- Могли бы быть потяжелее, - заметил еврей, внимательно ознакомившись с их содержимым, - но сделаны очень мило и аккуратно...
Он искусный работник, правда, Оливер?
- О да, очень искусный, сэр, - сказал Оливер.
Тут юный Чарльз Бейтс оглушительно захохотал, к большому удивлению Оливера, который не видел ровно ничего смешного в том, что происходило.
- А ты что принес, мой милый? - обратился Феджин к Чарли Бейтсу.
- Утиралки, - ответил юный Бейтс, доставая четыре носовых платка.