Держите вора!"
Глубоко в человеческом сердце заложена страсть травить кого-нибудь.
Несчастный, измученный ребенок, задыхающийся от усталости, - ужас на его лице, отчаяние в глазах, крупные капли пота стекают по щекам, - напрягает каждый нерв, чтобы уйти от преследователей, а они бегут за ним и, с каждой секундой к нему приближаясь, видят, что силы ему изменяют, и орут еще громче, и гикают, и ревут от радости.
"Держите вора!"
О да, ради бога, задержите его хотя бы только из сострадания!
Наконец, задержали!
Ловкий удар.
Он лежит на мостовой, а толпа с любопытством его окружает. Вновь прибывающие толкаются и протискиваются вперед, чтобы взглянуть на него.
"Отойдите в сторону!" -
"Дайте ему воздуху"! -
"Вздор! Он его не заслуживает". -
"Где этот джентльмен?" -
"Вот он, идет по улице". -
"Пропустите вперед джентльмена!" -
"Это тот самый мальчик, сэр? -
"Да".
Оливер лежал, покрытый грязью и пылью, с окровавленным ртом, бросая обезумевшие взгляды на лица окружавших его людей, когда самые быстроногие его преследователи угодливо привели и втолкнули в круг старого джентльмена.
- Да, - сказал джентльмен, - боюсь, что это тот самый мальчик.
- Боится! - пробормотали в толпе.
- Добряк!
- Бедняжка! - сказал джентльмен. - Он ушибся.
- Это я, сэр! - сказал здоровенный, неуклюжий парень, выступив вперед. - Вот разбил себе кулак о его зубы.
Я его задержал, сэр.
Парень, ухмыльнувшись, притронулся к шляпе, ожидая получить что-нибудь за труды, но старый джентльмен, посмотрев на него с неприязнью, тревожно оглянулся, как будто в свою очередь подумывал о бегстве. Весьма возможно, что он попытался бы это сделать и началась бы новая погоня, если бы в эту минуту не пробился сквозь толпу полисмен (который в таких случаях обычно является последним) и не схватил Оливера за шиворот.
- Ну, вставай! - грубо сказал он.
- Право же, это не я, сэр.
Право же, это два других мальчика! - воскликнул Оливер, с отчаянием сжимая руки и осматриваясь вокруг.
- Они где-нибудь здесь.
- Ну, здесь их нет, - сказал полисмен.
Он хотел придать иронический смысл своим словам, но они соответствовали истине: Плут и Чарли Бейтс удрали, воспользовавшись первым подходящим для этой цели двором.
- Вставай!
- Не обижай его! - мягко сказал старый джентльмен.
- Нет, я-то его не обижу! - отвечал полисмен и к доказательство своих слов чуть не сорвал с Оливера куртку.
- Идем, я тебя знаю, брось эти штуки.
Встанешь ты, наконец, на ноги, чертенок?
Оливер, который едва мог стоять, ухитрился подняться на ноги, и тотчас его потащили за шиворот по улице.
Джентльмен шагал рядом с полисменом, а те из толпы, что были попроворнее, забежали вперед и то и дело оглядывались на Оливера.
Мальчишки торжественно орали, а они продолжали путь.
ГЛАВА XI повествует о мистере Фэнге, полицейском судье, и дает некоторое представление о его способе отправлять правосудие
Преступление было совершено в районе, входившем в границы весьма известного полицейского участка столицы.
Толпа имела удовольствие сопровождать Оливера только на протяжении двух-трех улиц и по так называемому Маттон-Хилл, а затем его провели под низкой аркой в грязный двор полицейского суда.
В этом маленьком мощеном дворике их встретил дородный мужчина с клочковатыми бакенбардами на лице и связкой ключей в руке.
- Что тут еще случилось? - небрежно спросил он.
- Охотник за носовыми платками, - ответил человек, который привел Оливера.
- Вы - пострадавшая сторона, сэр? - осведомился человек с ключами.
- Да, я, - ответил старый джентльмен, - но я не уверен в том, что этот мальчик действительно стащил у меня носовой платок...
Мне... мне бы хотелось не давать хода этому делу...
- Теперь остается только идти к судье, - сказал человек с ключами.
- Его честь освободится через минуту.
Ступай, молодой висельник.