Дело в том, что Плут, Чарли Бейтс, Феджин и мистер Уильям Сайкс питали глубокую и закоренелую антипатию к прогулкам около полицейского участка на любом основании и под любым предлогом.
Как долго могли бы они сидеть и смотреть друг на друга, пребывая в неприятном состоянии нерешительности, угадать трудно.
Впрочем, нет необходимости делать какие бы то ни было догадки, так как внезапное появление двух молодых леди, которых уже видел раньше Оливер, оживило беседу.
- Как раз то, что нам нужно! - сказал еврей.
- Бет пойдет. Ты пойдешь, моя милая?
- Куда? - осведомилась молодая леди.
- Всего-навсего в полицейский участок, моя милая, - вкрадчиво сказал еврей.
Нужно воздать должное молодой леди: она не объявила напрямик, что не хочет идти, но выразила энергическое и горячее желание "быть проклятой, если она туда пойдет". Эта вежливая и деликатная уклончивость свидетельствовала о том, что молодая леди отличалась прирожденной учтивостью, которая препятствовала ей огорчить ближнего прямым и резким отказом.
Физиономия у еврея вытянулась.
Он отвернулся от этой молодой леди, которая была в ярком, если не великолепном наряде - красное платье, зеленые ботинки, желтые папильотки, - и обратился к другой.
- Нэнси, милая моя, - улещивал ее еврей, - что ты скажешь?
- Скажу, что это не годится, стало быть нечего настаивать, Феджин, - ответила Нэнси.
- Что ты хочешь этим сказать? - вмешался мистер Сайкс, бросая на нее мрачный взгляд.
- То, что сказала, Билл, - невозмутимо отозвалась леди.
- Да ведь ты больше всех подходишь для этого, - произнес мистер Сайкс. - Здесь о тебе никто ничего не знает.
- А так как я и не хочу, чтобы знали, - с тем же спокойствием отвечала Нэнси, - то скорее скажу "нет", чем "да", Билл.
- Она пойдет, Феджин, - сказал Сайкс.
- Нет, она не пойдет, Феджин, - сказала Нэнси.
- Она пойдет, Феджин, - сказал Сайкс.
И мистер Сайкс не ошибся.
С помощью угроз, посулов и подачек упомянутую леди в конце концов заставили взять на себя это поручение.
В самом деле, ей не могли воспрепятствовать соображения, какие удерживали ее любезную подругу: не так давно переселившись из отдаленных, но аристократических окрестностей рэтклифской большой дороги * в Филд-Лейн, она могла не опасаться, что ее узнает кто-нибудь из многочисленных знакомых.
И вот, повязав поверх платья чистый белый передник и запрятав папильотки под соломенную шляпку - эти принадлежности туалета были извлечены из неисчерпаемых запасов еврея, - мисс Нэнси приготовилась выполнить поручение.
- Подожди минутку, моя милая, - сказал еврей, протягивая ей корзинку с крышкой.
- Держи ее в руках.
Она тебе придаст более пристойный вид.
- Феджин, дайте ей ключ от двери, пусть она держит его в руке, - сказал Сайкс. - Это покажется естественным и приличным.
- Совершенно верно, мой милый, - сказал еврей, вешая молодой леди большой ключ от двери на указательный палец правой руки.
- Вот так!
Прекрасно! Прекрасно, моя милая! - сказал еврей, потирая руки.
- Ох, братец!
Мой бедный, милый, ни в чем не повинный братец! - воскликнула Нэнси, заливаясь слезами и в отчаянии теребя корзиночку и дверной ключ.
- Что с ним случилось?
Куда они его увели?
Ох, сжальтесь надо мной, скажите мне, джентльмены, что сделали с бедным мальчиком? Умоляю вас, скажите, джентльмены!
Произнеся эти слова, к бесконечному восхищению слушателей, очень жалобным, душераздирающим голосом, мисс Нэнси умолкла, подмигнула всей компании, улыбнулась, кивнула головой и скрылась.
- Ах, мои милые, какая смышленая девушка! - воскликнул еврей, поворачиваясь к своим молодым друзьям и торжественно покачивая головой, как бы призывая их следовать блестящему примеру, который они только что лицезрели.
- Она делает честь своему полу, - промолвил мистер Сайкс, налив себе стакан и ударив по столу огромным кулаком.
- Пью за ее здоровье и желаю, чтобы все женщины походили на нее!
Пока все эти похвалы расточались по адресу достойной Нэнси, эта молодая леди спешила в полицейское управление, куда вскоре и прибыла благополучно, несмотря на вполне понятную робость, вызванную необходимостью идти по улицам одной, без провожатых.
Войдя с черного хода, она тихонько постучала ключом в дверь одной из камер и прислушалась.
Оттуда не доносилось ни звука; тогда она кашлянула и снова прислушалась.
Ответа не было, и она заговорила.
- Ноли, миленький! - ласково прошептала Нэнси.
- Ноли!
В камере не было никого, кроме жалкого, босого преступника, арестованного за игру на флейте; так как его преступление против общества было вполне доказано, мистер Фэнг приговорил его к месяцу заключения в исправительном доме, заметив весьма кстати и юмористически, что раз у него такой избыток дыхания, полезнее будет потратить его на ступальное колесо, чем на музыкальный инструмент.
Преступник ничего не отвечал, ибо мысленно оплакивал флейту, конфискованную в пользу графства. Тогда Нэнси подошла к следующей камере и постучалась.
- Что нужно? - отозвался тихий, слабый голос.
- Нет ли здесь маленького мальчика? - спросила Нэнси, предварительно всхлипнув.
- Нет! - ответил заключенный.