- Боже упаси!
Это был шестидесятипятилетний бродяга, приговоренный к тюремному заключению за то, что не играл на флейте, - иными словами, просил милостыню на улице и ничего не делал для того, чтобы заработать себе на жизнь.
В смежной камере сидел человек, который отправлялся в ту же самую тюрьму, так как торговал вразнос оловянными кастрюлями, не имея разрешения, - иными словами, уклонялся от уплаты налогов и делал что-то для того, чтобы заработать себе на жизнь.
Но так как никто из этих преступников не отзывался на имя Оливера и ничего о нем не знал, Нэнси обратилась непосредственно к добродушному старику в полосатом жилете и со стонами и причитаниями, - они казались особенно жалобными, ибо она искусно теребила корзинку и ключ, - потребовала у него своего милого братца.
- У меня его нет, моя милая, - сказал старик.
- Где же он? - взвизгнула Нэнси.
- Его забрал с собой джентльмен, - ответил тот.
- Какой джентльмен?
Боже милостивый!
Какой джентльмен? - вскричала Нэнси.
В ответ на этот невразумительный вопрос старик сообщил взволнованной "сестре", что Оливеру стало дурно в камере судьи, что его оправдали, так как один свидетель показал, будто кража совершена не им, а другими мальчиками, оставшимися на свободе, и что истец увез Оливера, лишившегося чувств, к себе, в свой собственный дом. Об этом доме ее собеседник знал только, что он находится где-то в Пентонвиле, - это слово он расслышал, когда давались указания кучеру.
В ужасном смятении и растерянности несчастная молодая женщина, шатаясь, поплелась к воротам, а затем, сменив нерешительную поступь на быстрый бег, вернулась к дому еврея самыми запутанными и извилистыми путями, какие только могла придумать.
Мистер Билл Сайкс, едва успев выслушать отчет о ее походе, поспешно кликнул белую собаку и, надев шляпу, стремительно удалился, не тратя времени на такую формальность, как пожелание остальной компании счастливо оставаться.
- Милые мои, мы должны узнать, где он... Его нужно найти! - в страшном волнении сказал еврей.
- Чарли, ты пока ничего не делай, только шныряй повсюду, пока не добудешь о нем каких-нибудь сведений.
Нэнси, моя милая, мне во что бы то ни стало нужно его отыскать.
Я тебе доверяю во всем, моя милая, - тебе и Плуту!
Постойте, постойте, - добавил еврей, дрожащей рукой отпирая ящик стола, - вот вам деньги, милые мои.
Я на сегодня закрываю лавочку.
Вы знаете, где меня найти!
Не задерживайтесь здесь ни на минуту.
Ни на секунду, мои милые!
С этими словами он вытолкнул их из комнаты и, старательно повернув два раза ключ в замке и заложив дверь засовом, достал из потайного местечка шкатулку, которую случайно увидел Оливер.
Затем он торопливо начал прятать часы и драгоценные вещи у себя под одеждой.
Стук в дверь заставил его вздрогнуть и оторваться от этого занятия.
- Кто там? - крикнул он пронзительно.
- Я! - раздался сквозь замочную скважину голос Плута.
- Ну, что еще? - нетерпеливо крикнул еврей.
- Нэнси спрашивает, куда его тащить - в другую берлогу? - осведомился Плут.
- Да! - ответил еврей. - Где бы она его не сцапала!
Отыщите его, отыщите, вот и все!
Я уж буду знать, что дальше делать. Не бойтесь!
Мальчик буркнул, что он понимает, и бросился догонять товарищей.
- Пока что он не выдал, - сказал еврей, принимаясь за прежнюю работу.
- Если он вздумает болтать о нас своим новым друзьям, мы еще успеем заткнуть ему глотку.
ГЛАВА XIV, заключающая дальнейшие подробности о пребывании Оливера у мистера, Браунлоу, а также замечательное пророчество, которое некий мистер Гримуиг изрек касательно Оливера, когда тот отправился исполнять поручение.
Оливер быстро пришел в себя после обморока, вызванного внезапным восклицанием мистера Браунлоу, а старый джентльмен и миссис Бэдуин в дальнейшем старательно избегали упоминать о портрете: разговор не имел ни малейшего отношения ни к прошлой жизни Оливера, ни к его видам на будущее и касался лишь тех предметов, которые могли позабавить его, но не взволновать.
Оливер был все еще слишком слаб, чтобы вставать к завтраку, но на следующий день, спустившись в комнату экономки, он первым делом бросил нетерпеливый взгляд на стену в надежде снова увидеть лицо прекрасной леди.
Однако его ожидания были обмануты - портрет убрали.
- А, вот что! - сказала экономка, проследив за взглядом Оливера.
- Как видишь, его унесли.
- Вижу, что унесли, сударыня, - ответил Оливер.
- Зачем его убрали?
- Его сняли, дитя мое, потому что, по мнению мистера Браунлоу, он как будто тебя беспокоил. А вдруг он, знаешь ли, помешал бы выздоровлению, - сказала старая леди.
- О, право же нет!
Он меня не беспокоил, сударыня, - сказал Оливер.
- Мне приятно было смотреть на него.
Я очень его полюбил.
- Ну-ну! - благодушно сказала старая леди. - Постарайся, дорогой мой, как можно скорее поправиться, и тогда портрет будет повешен на прежнее место.
Это я тебе обещаю!