И к тому же, - добавил еврей, оправившись от смущения, - он нас теперь предаст, если только ему удастся удрать, а потому он должен разделить нашу судьбу. Не все ли равно, как это случится?
В моей власти заставить его принять участие в грабеже - вот все, что мне нужно.
И к тому же это куда лучше, чем смести с дороги бедного маленького мальчика. Это было бы опасно, и вдобавок мы потеряли бы на этом деле.
- На какой день назначено? - спросила Нэнси, помешав мистеру Сайксу разразиться негодующими возгласами в ответ на человеколюбивые замечания Феджина.
- Да, в самом деле, - подхватил еврей, - на какой день назначено, Билл?
- Я сговорился с Тоби на послезавтра, ночью, - угрюмо ответил Сайкс. - В случае чего я его предупрежу.
- Прекрасно, - сказал еврей, - луны не будет.
- Не будет, - подтвердил Сайкс.
- Значит, все приготовлено, чтобы завладеть добычей? - спросил еврей.
Сайкс кивнул.
- И насчет того, чтобы...
- Обо всем договорились, - перебил его Сайкс.
- Нечего толковать о подробностях.
Приведите-ка лучше мальчишку завтра вечером.
Я тронусь в путь через час после рассвета.
А вы держите язык за зубами и тигель наготове, больше ничего от вас не требуется.
После недолгой беседы, в которой все трое принимали живое участие, было решено, что завтра, в сумерках, Нэнси отправится к еврею и уведет с собой Оливера; при этом Феджин хитро заметил, что, если Оливер вздумает оказать сопротивление, он, Феджин, с большей готовностью, чем кто-нибудь другой, согласен сопровождать девушку, которая недавно заступалась за Оливера.
Торжественно условились также, что бедный Оливер, ввиду задуманной экспедиции, будет всецело поручен заботам и попечению мистера Уильяма Сайкса и что упомянутый Сайкс будет обходиться с ним так, как сочтет нужным, и еврей не призовет его к ответу в случае, если Оливера постигнет какая-нибудь беда или окажется необходимым подвергнуть его наказанию; относительно этого пункта договорились, что любое заявление мистера Сайкса по возвращении домой будет во всех важных деталях подтверждено и засвидетельствовано ловкачом Тоби Крекитом.
Когда с предварительными переговорами было покончено, мистер Сайкс с ожесточением принялся за бренди, устрашающе размахивал ломом, во все горло, весьма немузыкально распевал какую-то песню и выкрикивая отвратительные ругательства.
Наконец, в порыве профессионального энтузиазма он пожелал показать свой ящик с набором воровских инструментов; не успел он ввалиться с ним в комнату и открыть его с целью объяснить свойства и качества различных находящихся в нем инструментов и своеобразную прелесть их конструкции, как растянулся вместе с ящиком на полу и заснул, где упал.
- Спокойной ночи, Нэнси, - сказал еврей, снова закутываясь до ушей.
- Спокойной ночи.
Взгляды их встретились, и еврей зорко посмотрел на нее.
Девушка и глазом не моргнула.
Она так же не помышляла об обмане и так же серьезно относилась к делу, как и сам Тоби Крекит.
Еврей снова пожелал ей спокойной ночи, украдкой лягнул за ее спиной распростертое тело мистера Сайкса и ощупью спустился по лестнице.
- Вечно одно и то же, - бормотал себе под нос еврей, возвращаясь домой.
- Хуже всего в этих женщинах то, что малейший пустяк пробуждает в них какое-то давно забытое чувство, а лучше всего то, что это скоро проходит.
Ха-ха!
Мужчина против ребенка, - за мешок золота!
Коротая время за такими приятными размышлениями, мистер Феджин добрался по грязи и слякоти - до своего мрачного жилища, где бодрствовал Плут, нетерпеливо ожидавший его возвращения.
- Оливер спит?
Я хочу с ним поговорить, - были первые слова Феджина, когда они спустились вниз.
- Давным-давно, - ответил Плут, распахнув дверь.
- Вот он!
Мальчик крепко спал на жесткой постели, постланной на полу; от тревоги, печали и затхлого воздуха своей темницы он был бледен как смерть - не мертвец в саване и гробу, но тот, кого только что покинула жизнь и чей кроткий юный дух секунду назад вознесся к небу, а грубый воздух земного мира еще не успел изменить тленную оболочку...
- Не сейчас, - сказал еврей, потихоньку отходя от него.
- Завтра.
Завтра.
ГЛАВА XX, в которой Оливер поступает в распоряжение мистера Уильяма Сайкса
Проснувшись утром, Оливер с большим удивлением увидел, что у его постели стоит пара новых башмаков на прочной толстой подошве, а старые его башмаки исчезли.
Сначала он обрадовался этому открытию, надеясь, что оно предвещает ему освобождение, но надежда быстро рассеялась, когда он уселся завтракать вместе с евреем и тот сообщил ему, что сегодня вечером его отведут в резиденцию Билла Сайкса, причем тон и вид еврея еще более усилили его тревогу.
- И... и оставят там совсем, сэр? - с беспокойством спросил Оливер.
- Нет, нет, мой милый, не оставят, - ответил еврей.
- Нам бы не хотелось расставаться с тобой.
Не бойся, Оливер, ты к нам вернешься!
Ха-ха-ха!
Мы не так жестоки и не отпустим тебя, мой милый.
О нет!
Старик, склонившийся над очагом и поджаривавший кусок хлеба, оглянулся, подшучивая над Оливером, и захихикал, давая понять, что прекрасно знает, как рад был бы Оливер уйти, будь это возможно.