Поэтому он снова прочел по складам объявление от начала до конца и затем, притронувшись в знак почтения к своей меховой шапке, обратился к джентльмену в белом жилете.
- Этот мальчик, сэр, которого приход хочет отдать в ученье... - начал мистер Гэмфилд.
- Да, любезный, - со снисходительной улыбкой отозвался джентльмен в белом жилете.
- Что вы о нем скажете?
- Если приход желает, чтобы он обучился приятному ремеслу, доброму почтенному ремеслу трубочиста, - продолжал мистер Гэмфилд, - то могу сказать, что мне нужен ученик и я готов его взять.
- Войдите, - сказал джентльмен в белом жилете.
Мистер Гэмфилд, замешкавшись позади, угостил осла еще одним ударом по голове и еще раз дернул его за узду, предостерегая, чтобы он не убежал во время его отсутствия, а затем последовал за джентльменом в белом жилете в ту комнату, где Оливер впервые увидел этого джентльмена.
- Это скверное ремесло, - сказал мистер Лимкинс, когда Гэмфилд снова заявил о своем желании.
- Случалось, что мальчики задыхались в дымоходах, - произнес другой джентльмен.
- Это потому, что смачивали солому, прежде чем зажечь ее в камине, чтобы заставить мальчика выбраться наружу, - сказал Гэмфилд. - От этого только дым валит, а огня нет! Ну, а от дыму нет никакого толку, он не заставит мальчика вылезти, он его усыпляет, а мальчишке этого только и нужно.
Мальчишки - народ очень упрямый и очень ленивый, джентльмены, и ничего нет лучше славного горячего огонька, чтобы заставить их быстрехонько спуститься.
К тому же это доброе дело, джентльмены, потому как, если они застрянут в дымоходе, а им начнешь поджаривать пятки, они изо всех сил стараются высвободиться.
Такое объяснение как будто очень позабавило джентльмена в белом жилете, но веселость эта быстро угасла от взгляда, брошенного на него мистером Лимкинсом.
Затем члены совета беседовали между собой в течение нескольких минут, но так тихо, что можно было расслышать только слова: "сокращение расходов", "прекрасно отразится на балансе", "выпустим печатный отчет".
Да и эти слова удалось расслышать только потому, что их повторяли очень часто и выразительно.
Наконец, перешептывание прекратилось, и, когда члены совета вернулись на свои места и снова обрели торжественный вид, мистер Лимкинс сказал:
- Мы обсудили ваше предложение и не одобряем его.
- Отнюдь не одобряем, - сказал джентльмен в белом жилете.
- Решительно не одобряем, - добавили остальные члены совета.
Так как мистеру Гэмфилду случилось пострадать от пустячного обвинения в том, что он забил до смерти трех или четырех мальчиков, то у него мелькнула мысль, что члены совета, по какому-то непонятному капризу, вообразили, будто это обстоятельство, не имеющее отношения к делу, должно повлиять на их решение.
Правда, это отнюдь не походило на их обычный образ действия, однако, не имея особого желания воскрешать старые слухи, он повертел в руках шапку и медленно отошел от стола.
- Стало быть, вы не хотите отдать его мне, джентльмены? - спросил мистер Гэмфилд, приостановившись у двери.
- Не хотим, - ответил мистер Лимкинс, - ремесло у вас скверное, и мы считаем, что надо снизить предложенную нами премию.
Физиономия мистера Гэмфилда прояснилась; он быстрым шагом подошел к столу и сказал:
- Сколько дадите, джентльмены?
Ну-ка!
Не обижайте бедного человека.
Сколько дадите?
- Я бы сказал, что трех фунтов десяти шиллингов хватит за глаза, - ответил мистер Лимкинс.
- Десять шиллингов сбросить, - вмешался джентльмен в белом жилете.
- Послушайте! - сказал Гэмфилд. - Порешим на четырех фунтах, джентльмены.
Порешим на четырех фунтах, и вы избавитесь от него раз и навсегда.
Идет?
- Три фунта десять, - твердо повторил мистер Лимкинс.
- Послушайте, джентльмены, разделим разницу пополам, - предложил Гэмфилд.
- Три фунта пятнадцать.
- Ни одного фартинга не прибавлю, - был твердый ответ мистера Лимкинса.
- Уж очень вы меня прижимаете, джентльмены, - нерешительно сказал Гэмфилд.
- Ну-ну! Вздор! - сказал джентльмен в белом жилете.
- Он стоит того, чтобы его взяли без всякой премии.
Забирайте его, глупый вы человек!
Это самый подходящий для вас мальчик.
Время от времени его нужно угощать палкой - это пойдет ему на пользу. А его содержание не обойдется дорого, потому что его не закармливали с самого рождения.
Ха-ха-ха!
Мистер Гэмфилд хитрым взглядом окинул лица сидевших за столом и, заметив, что они улыбаются, сам начал ухмыляться.
Сделка была заключена.
Мистеру Бамблу немедленно объявили, что Оливер и его документы должны быть в тот же день препровождены к судье для подписи и утверждения.
Во исполнение этого решения маленького Оливера, крайне удивленного, выпустили из заточения и приказали надеть чистую рубашку.
Едва он успел покончить с этим совершенно непривычным гимнастическим упражнением, как мистер Бамбл собственноручно принес ему миску с кашей и праздничную порцию хлеба - две с четвертью унции.
При этом потрясающем зрелище Оливер жалобно заплакал: он подумал, - и это было вполне естественно, - что совет решил убить его для каких-нибудь полезных целей, в противном случае его ни за что не стали бы так откармливать.