Наконец, вернулись в город и, зайдя в старый трактир со стертой вывеской, заказали себе обед в кухне у очага.
Кухней служила затхлая комната с низким потолком, поперек которого тянулась толстая балка, а перед очагом стояли скамьи с высокими спинками, и на них сидели грубоватые на вид люди в рабочих блузах.
Они не обратили никакого внимания на Оливера и очень мало - на Сайкса; а так как Сайкс очень мало внимания обратил на них, то он со своим юным спутником сидел в углу, нисколько не стесняемый их присутствием.
На обед они получили холодное мясо, а после обеда сидели очень долго, пока мистер Сайкс услаждал себя тремя-четырьмя трубками. И теперь Оливер почти не сомневался в том, что дальше они не пойдут.
Очень устав от ходьбы, после раннего пробуждения, он начал дремать; потом от усталости и табачного дыма заснул.
Было совсем темно, когда его разбудил толчок Сайкса.
Он преодолел сонливость, сел, осмотрелся и обнаружил, что сей достойный джентльмен завязал за пинтой пива приятельские отношения с каким-то рабочим.
- Значит, вы едете в Лоуэр-Халифорд? - спросил Сайкс.
- Да, - подтвердил парень, который как будто чувствовал себя немного хуже, а быть может, и лучше - после выпивки, - и поеду очень скоро.
Моя лошадь дойдет порожняком - не то что сегодня утром, и пойдет она быстро.
Выпьем за ее здоровье!
Ура! Это славная лошадка!
- Не подвезете ли вы меня и моего мальчика? - спросил Сайкс, придвигая пиво своему новому приятелю.
- Ну что ж, подвезу, если вы готовы сейчас же тронуться с места, - отозвался парень, выглядывая из-за кружки.
- Вы едете в Халифорд?
- В Шепертон, - ответил Сайкс.
- Подвезу... - повторил тот.
- Все уплачено, Беки?
- Да, вот этот джентльмен заплатил, - сказала девушка.
- Э, нет! - воскликнул парень с важностью захмелевшего человека. - Так, знаете ли, не годится.
- Почему? - возразил Сайкс.
- Вы нам оказываете услугу, вот я и хочу угостить вас пинтой-другой.
Новый знакомый с весьма глубокомысленным видом призадумался над этим доводом, потом схватил руку Сайкса и заявил, что он славный малый.
На это мистер Сайкс ответил, что тот шутит; и, будь парень трезв, у него были бы серьезные основания для такого предположения.
Обменявшись еще несколькими любезностями, они пожелали доброй ночи остальной компании и вышли; служанка забрала кувшины и стаканы и, держа их в руках, подошла к двери посмотреть на отъезжающих.
Лошадь, за чье здоровье пили в ее отсутствие, стояла перед домом, уже запряженная в повозку.
Оливер и Сайкс уселись без дальнейших церемоний, а владелец лошади на минутку замешкался, чтобы подбодрить ее и объявить конюху и всему миру, что нет ей равной.
Затем конюху было приказано отпустить лошадь, и, когда это было сделано, лошадь повела себя весьма глупо: мотала головой с величайшим презрением, сунула ее в окно домика на другой стороне улицы и, совершив эти подвиги, поднялась на дыбы, после чего ретиво пустилась во всю прыть и с грохотом вылетела из города.
Вечер был очень темный.
Промозглый туман поднимался от реки и от ближних болот, клубился над печальными полями.
Холод пронизывал. Все было мрачно и черно.
Никто не проронил ни слова: возницу клонило в сон, а Сайкс не был расположен заводить с ним разговор.
Оливер, съежившись, забился в угол повозки, испуганный и терзаемый недобрыми предчувствиями: ему чудились странные существа вместо чахлых деревьев, ветки которых угрюмо покачивались, словно в упоении от унылого пейзажа.
Когда они проезжали мимо церкви Санбери, пробило семь часов.
Напротив, в доме перевозчика, одно окно было освещено, и луч света падал на дорогу, отчего тисовое дерево, осенявшее могилы, казалось, окутывал более густой мрак.
Где-то неподалеку слышался глухой шум низвергающейся воды, а листья старого дерева тихо шелестели на ветру.
Это походило на тихую музыку, дарующую покой умершим.
Санбери остался позади, и снова они выехали на безлюдную дорогу.
Еще две-три мили - и повозка остановилась.
Сайкс вылез, взял за руку Оливера, и они опять побрели дальше.
В Шепертоне они ни в один дом не заходили, вопреки надежде усталого мальчика, и по-прежнему шли по грязи и в темноте унылыми проселочными дорогами и пересекали холодные, открытые ветрам пустоши, пока невдалеке не показались огни города.
Пристально всматриваясь, Оливер увидел у своих ног воду и понял, что они подходят к мосту.
Сайкс шел, не сворачивая в сторону, до самого моста, Затем внезапно повернул налево, к берегу.
"Там вода! - подумал Оливер, замирая от страха.
- Он привел меня в это безлюдное место, чтобы убить".
Он хотел упасть на землю, пытаясь спасти свою юную жизнь, как вдруг увидел, что они подошли к какому-то полуразрушенному, заброшенному дому.
По обе стороны подгнившего крыльца было по окну; выше - еще один этаж, но нигде не видно было света.
Дом был темный, обветшалый и, по-видимому, необитаемый.
Сайкс, все еще не выпуская руку Оливера из своей, подошел потихоньку к невысокому крыльцу и поднял щеколду.
Дверь поддалась его толчку, и они вошли.