С этими словами еврей, наклонившись, поставил подсвечник на верхнюю площадку лестницы как раз против двери.
Затем он первый вошел в комнату, где не было никакой мебели, кроме сломанного кресла и старой кушетки или дивана без обивки, стоявшего за дверью.
На этот диван устало опустился незнакомец, а еврей подвинул кресло так, что они сидели друг против друга.
Здесь было не совсем темно: дверь была приотворена, а свеча на площадке отбрасывала слабый отблеск света на противоположную стену.
Сначала они разговаривали шепотом.
Хотя из этого разговора нельзя было разобрать ничего, кроме отдельных несвязных слов, однако слушатель мог бы легко угадать, что Феджин как будто защищается, отвечая на замечания незнакомца, а этот последний крайне раздражен.
Так толковали они с четверть часа, если не больше, а затем Монкс - этим именем еврей несколько раз на протяжении их беседы называл незнакомца - сказал, слегка повысив голос:
- Повторяю, этот план ни к черту не годился.
Почему было не оставить его здесь, вместе с остальными, и не сделать из него этакого паршивого, сопливого карманника?
- Вы только послушайте, что он говорит! - воскликнул еврей, пожимая плечами.
- Да неужели же вы хотите сказать, что не могли бы этого сделать, если бы захотели? - сердито спросил Монкс.
- Разве вы этого не делали десятки раз с другими мальчишками?
Если бы у вас хватило терпения на год, неужели вы не добились бы, чтобы его засудили и выслали из Англии, быть может на всю жизнь?
- Кому бы это пошло на пользу, мой милый? - униженно спросил еврей.
- Мне, - ответил Монкс.
- Но не мне, - смиренно сказал еврей?
- Мальчик мог оказаться мне полезен.
Когда в договоре участвуют две стороны, благоразумие требует считаться с интересами обеих, не так ли, милый друг?
- Что же дальше? - спросил Монкс.
- Я понял, что нелегко будет приучить его к делу, - ответил еврей. - Он не похож на других мальчишек, очутившихся в таком же положении.
- Да, не похож, будь он проклят! - пробормотал Монкс. - Иначе он бы давным-давно стал вором.
- Чтобы испортить его, мне надо было сперва забрать его хорошенько в руки, - продолжал еврей, с тревогой всматриваясь в лицо собеседника.
- Но я ничего не мог с ним поделать.
Я ничем не мог его запугать, а с этого мы всегда должны начинать, иначе наши труды пропадут; даром.
Что мне было делать?
Посылать его с Плутом и Чарли?
Довольно с меня и одного раза, мой милый; тогда я трепетал за всех нас.
- Уж в этом-то я не виноват, - заметил Монкс.
- Конечно, конечно, мой милый? - подхватил еврей.
- Да я и не жалею теперь: ведь не случись этого, вы, может быть, никогда бы не увидели мальчишки, а значит, и не узнали бы, что как раз его-то и разыскиваете.
Ну что ж!
Я его вернул вам с помощью этой девки, а потом она вздумала жалеть его.
- Задушить девку! - нетерпеливо сказал Монкс.
- Сейчас мы не можем себе это позволить, мой милый, - улыбаясь, ответил еврей. - И к тому же мы такими делами не занимаемся, иначе я бы с радостью это сделал в один из ближайших дней.
Я этих девок хорошо знаю, Монкс.
Как только мальчишка закалится, она будет интересоваться им не больше, чем бревном.
Вы хотите, чтобы мальчишка стал вором.
Если он жив, я могу это сделать, а если... если... - сказал еврей, придвигаясь к своему собеседнику, - помните, это маловероятно... но если случилась беда и он умер...
- Не моя вина, если он умер! - с ужасом перебил Монкс, дрожащими руками схватив руку еврея.
- Запомните, Феджин!
Я в этом не участвовал.
С самого начала я вам сказал - все, только не его смерть.
Я не хотел проливать кровь: в конце концов это всегда обнаруживается, и, вдобавок человек не находит себе покоя.
Если его застрелили, я тут ни при чем, слышите?..
Черт бы побрал это логовище!..
Что это такое?
- Что? - вскричал еврей, обеими руками обхватив труса, когда тот вскочил с места.
- Где?
- Вон там! - ответил Монкс, пристально глядя на противоположную стену.
- Тень!