Бежать!
Но он едва держался на ногах, и если бы даже силы не покинули его хрупкого детского тела, куда было ему бежать?
Он толкнул калитку: она была не заперта и распахнулась.
Спотыкаясь, он пересек лужайку, поднялся по ступеням, слабой рукой постучал в дверь, но тут силы ему изменили, и он опустился на ступеньку, прислонившись спиной к одной из колонн маленького портика.
Случилось так, что в это время мистер Джайлс, Бритлс и лудильщик после трудов и ужасов этой ночи подкреплялись в кухне чаем и всякой снедью.
Нельзя сказать, чтобы мистер Джайлс привык терпеть излишнюю фамильярность со стороны простых слуг, по отношению к которым держал себя с величественной приветливостью, каковая была им приятна, но все же не могла не напомнить о его более высоком положении в обществе.
Но смерть, пожар и грабеж делают всех равными; вот почему мистер Джайлс сидел, вытянув ноги перед решеткой очага и облокотившись левой рукой на стол, правой пояснял детальный и обстоятельный рассказ о грабеже, которому его слушатели (в особенности же кухарка и горничная, находившиеся в этой компании) внимали с безграничным интересом.
- Было это около половины третьего... - начал мистер Джайлс, - поклясться не могу, быть может около трех... когда я проснулся и повернулся на кровати, скажем, вот так (тут мистер Джайлс повернулся на стуле и натянул на себя край скатерти, долженствующей изображать одеяло), как вдруг мне послышался шум...
Когда рассказчик дошел до этого места в своем повествовании, кухарка побледнела и попросила горничную закрыть дверь; та попросила Бритлса, тот попросил лудильщика, а тот сделал вид, что не слышит.
- ...послышался шум, - продолжал мистер Джайлс.
- Сначала я сказал себе:
"Мне почудилось", - и приготовился уже опять заснуть, как вдруг снова, на этот раз ясно, услышал шум.
- Какой это был шум? - спросила кухарка.
- Как будто что-то затрещало, - ответил мистер Джайлс, посматривая по сторонам.
- Нет, вернее, будто кто-то водил железом по терке для мускатных орехов, - подсказал Бритлс.
- Так оно и было, когда вы, сэр, услышали шум, - возразил мистер Джайлс, - но в ту минуту это был какой-то треск.
Я откинул одеяло, - продолжал Джайлс, отвернув край скатерти, - уселся в постели и прислушался.
Кухарка и горничная в один голос воскликнули:
"Ах, боже мой!" - и ближе придвинулись друг к другу.
- Теперь я совершенно отчетливо слышал шум, - повествовал мистер Джайлс. - "Кто-то, говорю я себе, взламывает дверь или окно. Что делать?
Разбужу-ка я этого бедного парнишку Бритлса, спасу его, чтобы его не убили в кровати, а не то, говорю я, он и не услышит, как ему перережут горло от правого уха до левого".
Тут все взоры обратились на Бритлса, который воззрился на рассказчика и таращил на него глаза, широко разинув рот и всей своей физиономией выражая беспредельный ужас.
- Я отшвырнул одеяло, - продолжал Джайлс, отбрасывая край скатерти и очень сурово глядя на кухарку и горничную, - потихоньку спустился с кровати, натянул пару...
- Мистер Джайлс, здесь дамы, - прошептал лудильщик.
- ...башмаков, сэр, - сказал Джайлс, поворачиваясь к - нему и особо подчеркивая это слово, - схватил заряженный пистолет, который всегда относят наверх вместе с корзиной со столовым серебром, и на цыпочках вышел к нему в комнату.
"Бритлс, говорю я, разбудив его, не пугайся!.."
- Да, вы это сказали, - тихим голосом вставил Бритлс.
- "Мне кажется, твоя песенка спета, Бритлс, говорю я, - продолжал Джайлс, - но ты не пугайся".
- А он испугался? - спросила кухарка.
- Ничуть, - ответил мистер Джайлс.
- Он был так же тверд... да, почти так же тверд, как и я.
- Право же, будь я на его месте, я бы тут же умерла, - заметила горничная.
- Вы - женщина, - возразил Бритлс, слегка приободрившись.
- Бритлс прав, - сказал мистер Джайлс, одобрительно кивая головой, - ничего другого и ждать нельзя от женщины.
Но мы, мужчины, взяли потайной фонарь, стоявший на камине у Бритлса, и ощупью, в непроглядной тьме, спустились по лестнице - скажем, вот так...
Сопровождая свой рассказ соответствующими жестами, мистер Джайлс встал и сделал два шага с закрытыми глазами, но вдруг сильно вздрогнул, так же как и все остальные, и бросился назад к своему стулу.
Кухарка и горничная взвизгнули.
- Кто-то постучал, - сказал мистер Джайлс, притворяясь безмятежно спокойным.
- Пусть кто-нибудь откроет дверь.
Никто не шевельнулся.
- Довольно странно - стук в такой ранний час, - сказал мистер Джайлс, окинув взглядом бледные лица окружающих, да и сам он очень побледнел, - но дверь открыть нужно.
Кто-нибудь, слышите?
При этом мистер Джайлс посмотрел на Бритлса, но сей молодой человек, будучи от природы скромным, должно быть почитал себя никем и, следовательно, полагал, что этот вопрос не имеет к нему ни малейшего отношения: во всяком случае он ничего не ответил.
Мистер Джайлс перевел умоляющий взгляд на лудильщика, но тот внезапно заснул.
О женщинах не могло быть и речи.
- Если Бритлс согласится отпереть дверь в присутствии свидетелей, - сказал после короткого молчания мистер Джайлс, - я готов быть одним из них.
- Я также, - сказал лудильщик, проснувшись так же внезапно, как и заснул.
На этих условиях Бритлс сдался, и вся компания, слегка успокоенная открытием (сделанным, когда распахнули ставни), что уже совсем рассвело, стала подниматься по лестнице - впереди шли собаки.
Обе женщины, боясь оставаться внизу, замыкали шествие.
По совету мистера Джайлса, все говорили очень громко, предупреждая любого находящегося снаружи злоумышленника, что их очень много; а в прихожей, приводя в исполнение гениальный план, родившийся в голове того же изобретательного джентльмена, собак больно дергали за хвост, чтобы они подняли отчаянный лай.