Но потом он поступил так, как поступают все неразумные и бессердечные дети — кивнул головой и сказал Лисе и Коту:
— Пошли!
Я с вами!
И они тронулись в путь.
Они шли полдня и добрались до города, который назывался Дураколовка.
Когда они вошли в город, Пиноккио увидел на улице множество облезших собак, зевавших от голода; стриженых овец, дрожавших от холода; кур и петухов без гребешков и бородок, выпрашивавших кукурузные зернышки; больших мотыльков, не умевших летать, так как они продали свои разноцветные крылышки; павлинов, лишенных хвоста и готовых от стыда провалиться сквозь землю, и фазанов, тихо и стыдливо семенивших туда и обратно и оплакивавших свои блестящие золотые перья, навсегда заложенные в ломбарде.
Мимо всех этих попрошаек и стыдливых нищих то и дело проезжали барские кареты, в которых сидели или Лиса, или Сорока-воровка, или какая-нибудь хищная птица.
— А где находится Волшебное Поле? — спросил Пиноккио.
— В нескольких шагах отсюда.
Они миновали город и остановились на пустынном поле возле городских стен. Поле, в общем, ничем не отличалось от всех других полей.
— Мы пришли, — сказала Лиса.
— Теперь нагнись, выкопай руками маленькую ямку и положи туда свои золотые монеты.
Пиноккио сделал, как ему велели: он вырыл ямку, положил туда свои четыре монеты и прикрыл ямку горстью земли.
— А теперь, — продолжала Лиса, — ступай к канаве, зачерпни ведро воды и полей засеянную землю.
Пиноккио пошел к канаве, за неимением ведра снял ботинок, зачерпнул воды и вылил ее на то место, где закопал монеты.
Потом спросил:
— Что мне еще нужно делать?
— Ничего, — ответила Лиса, — можешь отправляться.
Через двадцать минут вернись сюда. Ты тут найдешь деревце с монетами.
Бедный Деревянный Человечек был сам не свой от радости, тысячу раз благодарил Лису и Кота и пообещал, что преподнесет им замечательный подарок.
— Нам не нужны подарки, — возразили оба злодея.
— Довольно с нас того, что мы тебя научили, каким путем разбогатеть без труда, и это нас глубоко радует.
Затем они попрощались с Пиноккио, пожелали ему богатого урожая и пошли своей дорогой.
19. ПИНОККИО ЛИШАЕТСЯ СВОИХ ЗОЛОТЫХ МОНЕТ И В НАКАЗАНИЕ ПОЛУЧАЕТ ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА ТЮРЬМЫ
Вернувшись в город, Деревянный Человечек стал считать минуты, одну за другой, и, наконец решив, что время приспело, отправился опять к Волшебному Полю.
Он очень торопился, и сердце его громко стучало: тик-так, тик-так, как стенные часы, которые сильно спешат. Он думал:
«А если я найду на ветках дерева не тысячу, а две тысячи монет?
А если я найду не две тысячи, а пять тысяч? А если я найду не пять тысяч, а сто тысяч?
Ах, каким великолепным синьором я стану тогда! Я смогу тогда обзавестись прекрасным палаццо, конюшней с тысячью деревянных лошадок, погребком с желтым и красным ликером и библиотекой, в которой на полках будут стоять только засахаренные фрукты, торты, пряники, миндальные пироги и сливочные вафли».
В таких сладостных мечтаниях прошел весь путь.
Наконец Пиноккио приблизился к полю и остановился, чтобы поглядеть, где оно, это дерево, ветки которого увешаны монетами, но он ничего не обнаружил.
Он приблизился еще на сто шагов.
Ничего.
Он вступил на поле и наконец очутился возле той ямки, куда закопал свои цехины.
Ничего.
Тогда он задумался, позабыл приличные манеры, о которых пишут в книгах, вынул руку из кармана и крепко почесал затылок.
В это мгновение до его ушей донесся громкий смех, и, обернувшись, он увидел большого попугая, который чистил свои жидкие перья.
— Почему ты смеешься? — сердито спросил Пиноккио.
— Я смеюсь потому, что, когда я чистил свои перья, я щекотнул себя под крылом.
Деревянный Человечек ничего не ответил на это, пошел к канаве, набрал ботинок воды и вылил ее на землю в том месте, где были закопаны золотые монеты.
Тут он опять услышал среди безмолвия полей смех, притом еще более вызывающий, чем раньше.
— Нельзя ли наконец узнать, — рассвирепел Пиноккио, — что означает твой бесстыдный попугайский смех?
— Я смеюсь над дураками, которые верят во всякую чушь и даются в обман пройдохам.
— Не намекаешь ли ты на меня?
— Да, на тебя, бедный Пиноккио. Ты до того непроходимо глуп, что веришь, будто деньги можно сеять, как бобы или тыквы, а потом собирать урожай.
Я тоже когда-то верил в нечто подобное и теперь раскаиваюсь в этом.
Теперь я убедился, к сожалению слишком поздно, что для честного заработка нужно трудиться собственными руками и думать собственной головой.
— Я не понимаю, о чем ты толкуешь, — сказал Деревянный Человечек. Однако его уже начало трясти от страха.
— Ну что ж, тогда я скажу яснее, — продолжал попугай.
— Когда ты был в городе. Лиса и Кот вернулись сюда, на поле, выкопали золотые монеты и унеслись с быстротой ветра.