— Осел!
— Кукурузная лепешка!
— Корова!
— Кукурузная лепешка!
— Глупая обезьяна!
— Кукурузная лепешка!
Когда Джеппетто в третий раз услышал, что его обозвали Кукурузной лепешкой, он потерял последние крохи разума, бросился на столяра, и оба начали снова тузить друг друга.
После потасовки нос мастера Антонио имел на две царапины больше, а куртка его друга — на две пуговицы меньше.
Когда они таким образом свели свои счеты, оба опять пожали друг другу руки и поклялись быть добрыми друзьями на всю жизнь.
Затем Джеппетто взял шальное полено под мышку и, прихрамывая, отправился домой.
3. ДЖЕППЕТТО, ВЕРНУВШИСЬ ДОМОЙ, СРАЗУ ЖЕ НАЧИНАЕТ ВЫРЕЗАТЬ ДЕРЕВЯННОГО ЧЕЛОВЕЧКА И ДАЕТ ЕМУ ИМЯ «ПИНОККИО». ПЕРВЫЕ ШАГИ ДЕРЕВЯННОГО ЧЕЛОВЕЧКА
Все жилище Джеппетто состояло из маленькой подвальной каморки; ее единственное окно выходило под лестницу.
Обстановка не могла быть скромнее: шатающийся стул, прохудившаяся кровать и старый колченогий стол.
У стены виднелся крохотный камин, в котором горел огонь.
Но огонь был нарисованный, висевший над ним котелок — тоже нарисованный; он весело кипел и выпускал целое облако пара, и все было в точности как настоящее.
Как только Джеппетто пришел домой, он без промедления взял свой инструмент и начал вырезать деревянного человечка.
«Какое имя я дам ему? — задумался Джеппетто.
— Назову-ка его Пиноккио.
Это имя принесет ему счастье.
Когда-то я знал целую семью Пинокки: отца звали Пиноккио, мать — Пиноккия, детей — Пинокки, и все чувствовали себя отлично.
Самый богатый из них кормился подаянием».
Найдя имя для своего деревянного человечка, он стал прилежно работать. Сначала он сделал ему волосы, потом лоб и наконец глаза.
Когда глаза были готовы, он заметил — представьте себе его удивление! — что они моргают и в упор глядят на него.
Уловив пристальный взгляд деревянных глаз, Джеппетто почувствовал себя не в своей тарелке и сказал с досадой:
— Глупые деревянные глаза, чего вы на меня вытаращились?
Но никто ему не ответил.
Покончив с глазами, он сделал нос. Как только нос был готов, он начал расти и рос и рос, пока за несколько минут не стал таким носищем, что просто конца-краю ему не было.
Бедный Джеппетто старался укоротить его, но, чем больше он его обрезал, отрезал и вырезал, тем длиннее становился нахальный нос.
Оставив нос в покое, он принялся за рот.
Рот был еще не вполне готов, а уже начал смеяться и корчить насмешливые рожи.
— Перестань смеяться! — сказал Джеппетто раздраженно. Но с таким же успехом он мог обратиться к стене.
— Я еще раз тебе говорю, перестань смеяться! — вскричал Джеппетто сердито.
Рот сразу же перестал смеяться, зато высунул длиннющий язык.
Джеппетто, не желая портить себе настроение, перестал обращать внимание на все эти странности и продолжал работать.
Вслед за ртом он сделал подбородок, затем шею, плечи, туловище и руки.
Как только руки были закончены, Джеппетто сразу же почувствовал, что кто-то стянул у него с головы парик.
Он взглянул вверх — и что же увидел?
Деревянный Человечек держал его желтый парик в руках.
— Пиноккио! Ты немедленно вернешь мне мой парик, или…
Вместо того чтобы вернуть парик старику, Пиноккио напялил его себе на голову, причем чуть не задохнулся под ним.
Бесстыдное и наглое поведение Пиноккио навеяло на Джеппетто такую грусть, какой он не испытывал за всю свою жизнь, и он сказал:
— Ты, безобразник, ты еще не совсем готов, а уже проявляешь неуважение к своему отцу.
Худо, дитя мое, очень худо!
И он вытер слезу.
Теперь следовало вырезать еще ноги.
И лишь только Джеппетто сделал их, как тотчас же получил пинок по носу.
«Я сам во всем виноват, — вздохнул он про себя.
— Надо было раньше все предвидеть, теперь уже слишком поздно».
Затем он взял Деревянного Человечка под мышки и поставил на землю, чтобы Пиноккио научился ходить.
Но у Пиноккио были еще совсем негнущиеся, неуклюжие ноги, и он еле двигался. Тогда Джеппетто взял его за руку и стал учить, как надо переступать ногами.