Можно здесь обсушиться и обогреться, а там… будь что будет».
Придя к такому решению, он поплыл к скале. И когда он собирался влезть на нее, вдруг из воды что-то поднялось и увлекло его за собой.
Он попытался убежать, но было слишком поздно, ибо, к своему великому изумлению, он очутился в огромной сети, среди множества рыб разных пород и размеров, которые били хвостами и отчаянно барахтались.
И тут он увидел, как из пещеры вышел рыбак, который был так безобразен, так исключительно безобразен, что напоминал морское чудище.
Вместо волос у него на голове торчал толстый пучок зеленой травы, все его тело было зеленого цвета, и глаза зеленые, и зеленая длинная-предлинная борода.
Он был похож на гигантскую зеленую ящерицу, вставшую на задние ноги.
Вытянув сеть из воды, рыбак сказал в высшей степени довольным голосом:
— Счастливая судьба!
Сегодня я тоже смогу до отказа набить себе брюхо рыбой!
«Мне повезло, что я не рыба», — подумал Пиноккио и немного приободрился.
Сеть, переполненная рыбой, была принесена в пещеру, в темную, закопченную дымом пещеру, посреди которой шипела сковородка с маслом, распространявшим отвратительный запах ворвани.
— Теперь поглядим, какую рыбешку поймала наша сеть, — сказал Зеленый Рыбак.
И он сунул в сеть огромную руку, величиной с лопату, и вытащил оттуда несколько краснобородок.
— Какие изумительные краснобородки! — сказал он и обнюхал их с удовольствием.
И, обнюхав, он их кинул в порожний горшок.
Так он проделал несколько раз.
И каждый раз, вынимая из сети рыбу, он восклицал в радостном предвкушении: — Какая замечательная треска!
— Какая изысканная кефаль!
— Какая прелестная камбала!
— Какой превосходный морской окунь!
— Какие миленькие сардинки!
Можете не сомневаться, что треска, кефаль, камбала, окунь и сардинки попадали в ту же самую посуду, где уже находились краснобородки.
Последним в сети был Пиноккио.
Вытащив его, рыбак в изумлении вытаращил свои большие зеленые глаза и воскликнул почти со страхом:
— А это что за рыба?
Не могу вспомнить, чтобы я ел когда-нибудь такую!
И он осмотрел Пиноккио довольно внимательно. И после того, как он осмотрел его довольно внимательно, он наконец сказал:
— Все ясно.
Это, очевидно, морской рак.
Пиноккио обиделся, что его приняли за рака, и проговорил сердито:
— Что значит рак?
Как вы обращаетесь со мной?
Да будет вам известно: я Деревянный Человечек!
— Деревянный Человечек? — повторил рыбак.
— Должен признаться, что рыбу такой породы я еще не видывал.
Тем лучше — я съем тебя с еще большим удовольствием.
— Вы меня съедите?
Неужели вы не можете уяснить себе, что я вовсе не рыба?
Вы разве не замечаете, что я разговариваю и думаю точно так же, как вы?
— Это совершенно правильно, — подтвердил рыбак. — И поскольку я вижу, что ты рыба, которая имеет счастье разговаривать и думать так же, как я, я хочу воздать тебе честь, какую ты заслужил.
— А что это за честь?
— В знак моей дружбы и особого почтения ты можешь самолично выбрать способ своего приготовления.
Хочешь ты быть изжаренным на сковородке или лучше сварить тебя в горшке, в томатном соусе?
— Чтобы быть честным до конца, — ответил Пиноккио, — скажу вам, что, если за мной право выбора, тогда лучше всего освободите меня, и я вернусь домой.
— Вероятно, это шутка?
Неужели ты думаешь, что я упущу возможность отведать столь редкой рыбы?
Рыба из семейства Деревянных Человечков появляется в этих водах не каждый день.
Позволь мне сделать так: я тебя изжарю вместе со всеми другими рыбами на сковородке, и ты будешь доволен.
Быть изжаренным в компании всегда приятно.
При этом известии несчастный Пиноккио начал плакать, выть и молить о пощаде.