— И там не надо учиться?
— Ни-ни!
— Какая замечательная страна! — воскликнул Пиноккио, и у него даже слюнки потекли.
— Какая замечательная страна!
Хотя я там никогда не был, но я могу себе представить.
— Почему бы тебе не отправиться с нами?
— Не воображай, что ты можешь меня уговорить!
Теперь я уже обещал моей доброй Фее стать хорошим мальчиком, а я свои слова не бросаю на ветер.
— Ну что ж, тогда прощай! И передай от меня тысячу приветов школам, гимназиям и реальным училищам, если ты по дороге их встретишь!
— Прощай, Фитиль!
Счастливого пути, многих удовольствий и думай иногда о своих друзьях!
После этих слов Деревянный Человечек направился к дому.
Однако, сделав два шага, он опять остановился, обернулся к своему другу и спросил:
— Но ты действительно уверен в том, что в той стране каждая неделя состоит из шести четвергов и одного воскресенья?
— Совершенно уверен.
— И ты действительно совершенно уверен в том, что осенние каникулы начинаются первого января и кончаются тридцать первого декабря?
— Совершенно убежден!
— Какая замечательная страна! — сказал Пиноккио еще раз и сплюнул от удовольствия.
Потом он сказал с твердой решимостью и очень быстро: — Итак, прощай!
Доброго пути!
— Прощай.
— Когда вы отъезжаете?
— Немедленно.
— Жаль!
Если бы до отъезда оставался час, я бы, пожалуй, решился подождать.
— А Фея?..
— Теперь все равно слишком поздно… Какая разница, вернусь я домой на час раньше или позже.
— Бедный Пиноккио!
А если Фея тебя будет ругать?
— Пусть ругает.
Наругавшись вдоволь, она успокоится.
Между тем наступила ночь, непроглядная ночь.
И тут они увидели, как вдали запрыгал огонек, и услышали звон колокольцев и дальний мелодичный звук трубы.
— Это он! — вскричал Фитиль и вскочил на ноги.
— Кто? — прошептал Пиноккио.
— Фургон, на котором я поеду.
Поедешь со мной или нет?
— И это действительно правда, — спросил Деревянный Человечек, — что в той стране вообще не надо учиться?
— Ни-ни-ни!
— Какая замечательная страна, какая замечательная страна, какая замечательная страна!
31. ПОСЛЕ ПЯТИ МЕСЯЦЕВ БЛАЖЕННОГО БЕЗДЕЛЬЯ ПИНОККИО ЗАМЕЧАЕТ, К СВОЕМУ ВЕЛИКОМУ ИЗУМЛЕНИЮ, ЧТО…
Наконец фургон приблизился, причем совершенно бесшумно, так как его колеса были обернуты паклей и ветошью.
Фургон тащили двенадцать упряжек маленьких ослов, все одного роста, хотя и различной окраски.
Некоторые были серые, другие — белые, третьи — в крапинку, словно осыпанные перцем и солью, а четвертые — в синюю и желтую полоску.
Но самое удивительное было то, что на ногах у всех двадцати четырех осликов были не подковы, как у других вьючных животных, а белые кожаные сапожки, как у людей.
Кто же был кучером этого фургона?
Представьте себе господинчика, толстенького, кругленького и мягонького, как масляный шар, с лицом, похожим на розовое яблочко, с ротиком, беспрерывно смеющимся, и с тоненьким льстивым голоском, похожим на голосок кота, выпрашивающего что-то вкусненькое у своей хозяйки.
Все мальчишки при виде его бывали очарованы и взапуски лезли в его фургон, с тем чтобы он их отвез в ту истинно блаженную страну, которая обозначена на географической карте под манящим названием Страна Развлечений.
И действительно, фургон был уже полон мальчишек от восьми до двенадцати лет. Он был набит ими, как бочка селедками.
Мальчишкам было так тесно и неудобно, что они еле дышали, но никто из них не кричал «ой» и никто не жаловался.