Впрочем, дорогой папаша, вы на сей раз не взяли в расчет Фею.
— Какую такую Фею?
— Это моя мать. Она такая же, как все хорошие матери, которые любят своих детей, никогда не теряют их из виду, выручают из любой беды, даже в том случае, если эти дети своим неразумием и дурным поведением, в сущности, заслуживают быть брошенными на произвол судьбы.
Когда добрая Фея увидела, что я начинаю тонуть, она немедленно послала целую стаю рыб, которые сочли меня совершенно дохлым ослом и начали меня пожирать.
И какие огромные куски они отхватывали!
Я никогда не думал, что рыбы еще прожорливее, чем маленькие мальчики… Они съели мою морду, мою шею и гриву, мою кожу на ногах, мою шкуру на спине… и нашлась даже одна отзывчивая маленькая рыбка, которая сочла возможным сожрать мой хвост.
— Отныне, — сказал покупатель с отвращением, — я, с божьей помощью, никогда не буду есть рыбы!
Это было бы слишком неприятно: найти в желудке какой-нибудь краснобородки или жареной трески ослиный хвост!
— Я вполне разделяю ваше мнение, — ответил Деревянный Человечек и засмеялся.
— Стало быть, когда рыбы съели ослиную кожу, в которую я был обернут с головы до ног, они, натурально, наткнулись на кости… или, точнее говоря, на дерево, ибо, как вы видите, я весь сделан из лучшего твердого дерева.
Но уже после первой попытки эти прожорливые рыбы заметили, что дерево им не по зубам, и, полные отвращения к этой неудобоваримой пище, бросились от меня врассыпную, ни разу не обернувшись и не сказав спасибо.
Таким образом, я вам объяснил, почему вы с помощью вашей веревки вытащили из воды Деревянного Человечка, а не осла.
— Плевать я хотел на твой рассказ! — в ярости вскричал покупатель.
— Я уплатил лиру за тебя и хочу получить обратно свои деньги.
Знаешь, что я с тобой сделаю? Я отведу тебя обратно на базар и продам, как сухое дерево для растопки.
— Конечно, продайте меня.
Я ничего не имею против, — сказал Пиноккио.
И с этими словами стремительно прыгнул в море.
Он весело поплыл от берега, все дальше и дальше, и крикнул бедному покупателю:
— Прощайте, папаша!
Когда вам понадобится шкура для барабана, вспомните обо мне!
И поплыл дальше.
А через минуту снова обернулся и крикнул еще громче:
— Прощайте, папаша!
Когда вам понадобится для растопки немного сухих дровец, вспомните обо мне!
И в мгновение ока он оказался так далеко, что его уже нельзя было различить.
На поверхности моря была видна только черная точечка, которая время от времени высовывалась из воды и подскакивала, как играющий дельфин.
Плывя в открытое море наудачу, Пиноккио увидел скалу из белого мрамора.
А на вершине скалы стояла милая маленькая Козочка, которая нежно блеяла и делала ему знаки, чтобы он подплыл ближе.
Самое удивительное было то, что ее шкурка была не белая, или черная, или пятнистая, как у всех других коз, — она была лазурного цвета, причем такая блестящая, как волосы маленькой Красивой Девочки.
Можете догадаться, как застучало сердце Пиноккио!
Он удвоил свои усилия и поплыл со всей возможной быстротой к белой скале.
Он проплыл уже половину расстояния, когда из воды вдруг поднялась ужасная голова морского чудовища. Она приближалась к нему. Широко открытая пасть была как пропасть, и в ней виднелось три ряда зубов, таких страшных, что если даже их только нарисовать, и то они могли бы смертельно напугать человека.
И знаете, что это было за морское чудовище?
Это морское чудовище было той самой гигантской Акулой, о которой уже не раз упоминалось в нашей истории: она производила такие опустошения и была столь ненасытно-прожорлива, что по справедливости слыла пугалом рыб и рыбаков.
Представьте себе, как испугался Пиноккио при виде этого чудовища.
Он хотел вывернуться, удрать, хотел поплыть в другом направлении. Но огромная открытая пасть все время оказывалась у него на пути.
— Скорее, Пиноккио, во что бы то ни стало скорее! — проблеяла красивая Козочка.
И Пиноккио отчаянно работал руками, грудью, ногами.
— Быстрее, Пиноккио! Чудище приближается к тебе!
И Пиноккио собрал все свои силы и поплыл вдвое быстрее.
— Берегись, Пиноккио!..
Чудище хватает тебя!..
Вот оно!..
Скорее, скорее, иначе ты пропал!
И Пиноккио не плыл, а прямо-таки летел, словно пуля.
Вот он уже достиг утеса, и Козочка наклонилась над морем и протянула ему свое копытце, чтобы помочь вылезти из воды…
Но было слишком поздно!
Чудовище схватило его. Оно втянуло в себя воду — почти так, как втягивают куриное яйцо, — и сглотнуло бедного Деревянного Человечка.
Сглотнуло с такой жадностью и силой, что Пиноккио, скатываясь в желудок Акулы, сильно захлебнулся и четверть часа пролежал без сознания.