— Если у тебя нет даже чентезимо, я не могу тебе дать даже наперстка молока.
— Ничего не поделаешь, — сказал Пиноккио и собрался уходить.
— Подожди минутку, — промолвил Джанджо.
— Пожалуй, мы сможем столковаться.
Ты согласен крутить ворот?
— Что значит «ворот»?
— Это такое устройство, при помощи которого достают воду из колодца для поливки овощей.
— Я попробую.
— Хорошо. В таком случае, вытяни из колодца сто ведер воды, и ты получишь стакан молока.
— Согласен.
Джанджо повел Деревянного Человечка на огород и показал ему, как надо вертеть ворот.
Пиноккио сразу же приступил к делу. Но, пока он вытащил сто ведер воды, он облился потом с головы до ног.
За всю свою жизнь он никогда так не трудился.
— До сих пор, — сказал огородник, — эту работу исполнял мой ослик. Но теперь бедное животное лежит при смерти.
— Можно мне посмотреть на него? — спросил Деревянный Человечек.
— Пожалуйста.
В конюшне Пиноккио увидел на соломе милого ослика, который умирал от голода и непосильного труда.
Внимательно осмотрев его, Пиноккио печально сказал про себя:
«Этот ослик мне знаком.
Его лицо я когда-то видел».
И он наклонился над осликом и спросил на ослином наречии:
— Кто ты такой?
Услышав вопрос, умирающий ослик открыл глаза и пробормотал на том же наречии:
— Я… Фи… и… ти… иль…
После чего он снова закрыл глаза и умер.
— Ах, бедный Фитиль! — пробормотал Пиноккио. Он взял горсть соломы и вытер слезу, скатившуюся по его лицу.
— Почему ты так горюешь над ослом, который тебе не стоил денег? — удивился огородник.
— Что тогда остается делать мне, купившему его за наличные?
— Я вам объясню… Он был моим другом.
— Твоим другом?
— Моим школьным товарищем.
— Что? — вскричал Джанджо и громко захохотал.
— Что ты городишь?
Ты ходил с ослами в школу?..
Надо думать, что ты там изучал интересные предметы!
Деревянный Человечек, сконфуженный этими словами, ничего не ответил, только взял стакан парного молока и вернулся обратно в хижину.
И, начиная с этого дня, он пять месяцев подряд каждый день вставал на рассвете и шел вертеть ворот, чтобы заработать стакан молока для больного отца.
Мало того: в течение этого времени он научился плести маленькие и большие корзины из камыша.
И деньги, полученные от продажи корзин, он тратил весьма разумно.
Между прочим, он самостоятельно смастерил изящное кресло на колесиках, и в этом кресле вывозил своего отца в хорошую погоду на гулянье, чтобы старик мог дышать свежим воздухом.
По вечерам он упражнялся в чтении и письме.
В ближней деревне он купил за несколько сольдо толстую книгу, не имевшую начала и конца, и по этой книге занимался чтением.
А для письма он употреблял заостренную соломину.
А так как у него не было ни чернил, ни чернильницы, то он обмакивал соломину в горшочек, в который выжимал сок черники и вишни.
Таким образом ему удалось не только устроить своему больному отцу безбедное житье, но и отложить еще сорок сольдо себе на новый костюм.
Однажды утром он сказал отцу:
— Пойду-ка я на ближайший рынок и куплю себе куртку, колпак и пару ботинок.
А когда я вернусь домой, — добавил он, смеясь, — я буду так хорошо одет, что вы меня примете за важного синьора.
И он ушел из дому и на радостях побежал вприпрыжку.
Вдруг он услышал, как кто-то зовет его по имени. Он обернулся и увидел красивую Улитку, которая вылезла из-под куста.