«Ты Деревянный Человечек, и у тебя деревянная голова», и я бросил деревянный молоток в него и убил его, но он сам виноват, так как я не хотел его убить, потому что я поставил маленькую сковородку на раскаленные угли жаровни, но цыпленок выскочил и сказал:
«До свидания… Пламенный привет!»
И голод все рос, и поэтому старик в ночном колпаке высунулся в окно и сказал мне: «Становись под окно и подставь шляпу», и я с бадьей воды на голове (разве попросить кусок хлеба — позор, а?) сразу же вернулся домой, и, так как я все еще был ужасно голоден, я положил ноги на жаровню, чтобы их высушить. И тогда вы вернулись, и я увидел, что они сгорели, и ног у меня больше не стало, а голод все равно остался!
У-у-у-у!..
И бедный Пиноккио заплакал и завыл так громко, что было слышно за пять километров.
Джеппетто, который из всей этой бредовой речи понял только одно, а именно, что Деревянный Человечек погибает от голода, вытащил из кармана три груши, подал их Пиноккио и сказал:
— Эти три груши, собственно говоря, мой завтрак, но я охотно отдаю их тебе.
Съешь их на здоровье.
— Если вы хотите, чтобы я их съел, то очистите их, пожалуйста.
— Очистить? — спросил Джеппетто, пораженный.
— Я не предполагал, мой мальчик, что ты так изнежен и привередлив.
Нехорошо!
На этом свете нужно еще с детства привыкать есть все, что дают, так как неизвестно, что может случиться. А случиться может всяко!
— Допускаю, что вы правы, — прервал его Пиноккио, — но нечищеных фруктов я есть не стану.
Я не выношу кожуры!
Добросердечный Джеппетто вытащил ножик, с истинно ангельским терпением очистил все три груши и положил кожуру на край стола.
Пиноккио, сожрав в два счета первую грушу, хотел было выбросить сердцевину, но Джеппетто придержал его за руку и сказал:
— Не бросай.
На этом свете все может пригодиться.
— Неужели вы думаете, что я буду есть сердцевину?! — с ехидством змеи произнес Деревянный Человечек.
— Кто знает! Все возможно, — возразил Джеппетто без раздражения.
Так или иначе, но все три сердцевины не полетели за окно, а были положены на край стола рядом с кожурой.
Пиноккио съел или, вернее, проглотил три груши, затем сладко зевнул и сказал плачущим голосом:
— Я еще не наелся!
— Но, мой мальчик, у меня ничего больше нет.
— Неужели ничего?
— У меня остались вот только кожура и сердцевина от груш.
— Ну что ж, — сказал Пиноккио, — если ничего больше нет, я, пожалуй, съем кусочек кожуры.
И он стал жевать. Сначала скривил губы, но затем в одно мгновение уничтожил всю кожуру, а вслед за ней — сердцевину.
Покончив с едой, он, довольный, погладил себя по животу и весело сказал: — Вот теперь я себя чувствую по-настоящему хорошо!
— Видишь, — заметил Джеппетто, — я был прав, когда сказал тебе, что нельзя быть таким привередой!
Мой милый, никогда нельзя знать, что с нами случится на этом свете. А случиться может всяко…
8. ДЖЕППЕТТО МАСТЕРИТ ПИНОККИО ПАРУ НОВЫХ НОГ И ПРОДАЕТ СОБСТВЕННУЮ КУРТКУ, ЧТОБЫ ПРИОБРЕСТИ ДЛЯ НЕГО БУКВАРЬ
Не успел Деревянный Человечек утихомирить свой голод, как уже начал стонать и плакать: ему захотелось заполучить новые ноги.
Однако Джеппетто решил наказать его за проделки и полдня никак не отзывался на его плач и стоны.
Наконец он сказал:
— С какой стати я буду делать тебе новые ноги?
Не для того ли, чтобы ты мог снова убежать из дому?
— Я обещаю вам, — сказал Деревянный Человечек, всхлипывая, что теперь я буду хороший.
— Так говорят все дети, когда им хочется что-нибудь выпросить, — возразил Джеппетто.
— Я обещаю пойти в школу и прилежно учиться.
— Все дети рассказывают такие сказки, когда им хочется что-нибудь выпросить.
— Но я не такой, как все дети!
Я гораздо лучше и всегда говорю правду.
Я обещаю вам, отец, что я научусь ремеслу и буду утешением и подспорьем в вашей старости.
Джеппетто сделал сердитое лицо, но его глаза были полны слез, а сердце полно жалости при виде бедного Пиноккио в таком плачевном состоянии.
Поэтому он ничего больше не сказал, а взял инструмент, два кусочка хорошо просушенного дерева и ревностно принялся за работу.
Менее чем через час ноги были готовы: две стройные, сухие, жилистые ноги. Настоящий художник не мог бы сделать лучше.
Затем Джеппетто сказал Деревянному Человечку: — Закрой глаза и спи!
И Пиноккио закрыл глаза и притворился спящим. И в то время, как он притворялся спящим, Джеппетто развел в яичной скорлупе немного столярного клея и аккуратно приклеил ему обе ноги, да так искусно, что нельзя было разобрать, в каком месте они склеены.