Как только Деревянный Человечек почувствовал, что у него снова есть ноги, он тут же вскочил со стола, где лежал до того, задрыгал ногами и начал скакать и кувыркаться, словно обезумев от радости.
— В благодарность за все, что вы для меня сделали, — сказал Пиноккио, обращаясь к своему отцу, — я хочу немедленно идти в школу. — Прекрасно, мой мальчик! — Но, для того чтобы я мог идти в школу, меня надо как-нибудь одеть.
Джеппетто, который был беден и не имел ни одного чентезимо в кармане, смастерил для Пиноккио костюмчик из бумаги, пару ботинок из древесной коры и колпак из хлебного мякиша.
Пиноккио сразу же побежал к миске с водой, чтобы посмотреться в нее как в зеркало, и до того остался доволен своей внешностью, что воскликнул, гордый, как павлин:
— Я выгляжу, как настоящий синьор!
— Это правильно, — ответил Джеппетто, — но заметь себе: не красивая одежда делает синьора, а чистая.
— Однако, — проговорил Деревянный Человечек, — я все еще не могу идти в школу, так как мне не хватает одной вещи, причем самой главной.
— А именно?
— У меня нет букваря.
— Ты прав.
Но как нам достать букварь?
— Это довольно просто: надо пойти и купить.
— А деньги?
— У меня их нет.
— У меня тоже, — возразил старик сокрушенно.
Даже Пиноккио, бывший до сих пор довольно легкомысленным парнем, пригорюнился, ибо, когда горе является настоящим горем, оно понятно всем, даже детям.
— Эх, была не была! — вдруг воскликнул Джеппетто и вскочил с места.
Затем он напялил на себя свою старую, порванную и всю перештопанную бархатную куртку и быстро вышел из дому.
Вскоре он вернулся, держа в руках букварь для сына, но куртки на нем уже не было.
Бедный старик вернулся в одной рубашке — а на улице шел снег.
— А куртка, отец?
— Я ее продал.
— Почему вы ее продали?
— Потому что мне жарко.
Пиноккио сразу же понял, в чем дело, и, не в силах сдержать свое буйное доброе сердце, бросился к старику на шею и обцеловал ему все лицо.
9. ПИНОККИО ПРОДАЕТ БУКВАРЬ, ЧТОБЫ ПОГЛЯДЕТЬ НА КУКОЛЬНЫЙ ТЕАТР
Как только перестал идти снег, Пиноккио взял новый букварь под мышку и пошел в школу.
По дороге в его маленькой головке проносились тысячи различных мыслишек, и в уме он строил тысячи воздушных замков, один прекраснее другого.
Он говорил себе:
— Сегодня в школе я научусь читать, завтра — писать, а послезавтра — считать.
Потом я, при моей ловкости, заработаю много денег и на эти самолично заработанные деньги перво-наперво куплю красивую суконную куртку своему отцу.
Да что там суконную!
Для него я раздобуду куртку целиком из золота и серебра и с пуговицами из самоцветных камней.
Добряк поистине заслужил это, он ведь теперь бегает в одной рубашке, и все для того, чтобы я имел книжки и мог учиться… В этакий холод!
Есть жертвы, на которые способны только отцы!
В то время как он говорил так трогательно, ему послышались издали звуки флейт и барабанов: «Тю-тю-тю, тю-тю-тю, бум-бум-бум! Бум!»
Он остановился и прислушался.
Звуки доносились оттуда, где терялась вдалеке длинная предлинная дорога, которая вела к маленькой деревеньке на берегу моря.
— Что это за музыка?
Жаль, что мне нужно идти в школу, а то бы…
В одно мгновение у него все перевернулось в голове.
Надо было решать: школа или музыка.
— Сегодня я пойду к музыке, а завтра в школу.
Школа никуда не убежит, — решил наконец наш мошенник и пожал плечами.
Сказано — сделано.
Он свернул на желанную дорогу и пустился по ней со всех ног.
Чем дальше он бежал, тем явственнее слышал звуки флейт и барабанов: «Тю-тю-тю, тю-тю-тю, бум-бум-бум! Бум!»
Вскоре он очутился на площади, переполненной народом, толпящимся перед большим деревянным балаганом с пестрым полотняным занавесом.
— Что это за балаган? — спросил Пиноккио у маленького деревенского мальчика.
— Читай, что написано на афише, и ты узнаешь!