— Посмотрите-ка, Холмс, — сказал я. — Какой-то сумасшедший бежит. Не понимаю, как родные отпускают такого без присмотра.
Я стоял у сводчатого окна нашей комнаты и глядел вниз, на Бейкер-стрит.
Холмс лениво поднялся с кресла, встал у меня за спиной и, засунув руки в карманы халата, взглянул в окно.
Было ясное февральское утро. Выпавший вчера снег лежал плотным слоем, сверкая в лучах зимнего солнца.
На середине улицы снег превратился в бурую грязную массу, но по обочинам он оставался белым, как будто только что выпал.
Хотя тротуары уже очистили, было все же очень скользко, и пешеходов на улице было меньше, чем обычно.
Сейчас на улице на всем протяжении от станции подземки до нашего дома находился только один человек. Его эксцентричное поведение и привлекло мое внимание.
Это был мужчина лет пятидесяти, высокий, солидный, с широким энергичным лицом и представительной фигурой.
Одет он был богато, но не броско: блестящий цилиндр, темный сюртук из дорогого материала, хорошо сшитые светло-серые брюки и коричневые гетры.
Однако все его поведение решительно не соответствовало его внешности и одежде. Он бежал, то и дело подскакивая, как человек, не привыкший к физическим упражнениям, размахивал руками, вертел головой, лицо его искажалось гримасами.
— Что с ним? — недоумевал я.
— Он, кажется, ищет какой-то дом.
— Я думаю, что он спешит сюда, — сказал Холмс, потирая руки.
— Сюда?
— Да. Полагаю, ему нужно посоветоваться со мной.
Все признаки налицо.
Ну, прав я был или нет?
В это время незнакомец, тяжело дыша, кинулся к нашей двери и принялся судорожно дергать колокольчик, огласив звоном весь дом.
Через минуту он вбежал в комнату, едва переводя дух и жестикулируя. В глазах у него затаилось такое горе и отчаяние, что наши улыбки погасли и насмешка уступила место глубокому сочувствию и жалости.
Сначала он не мог вымолвить ни слова, только раскачивался взад и вперед и хватал себя за голову, как человек, доведенный до грани сумасшествия.
Вдруг он бросился к стене и ударился о нее головой. Мы кинулись к нашему посетителю и оттащили его на середину комнаты.
Холмс усадил несчастного в кресло, сам сел напротив и, похлопав его по руке, заговорил так мягко и успокаивающе, как никто, кроме него, не умел.
— Вы пришли ко мне, чтобы рассказать, что с вами случилось? — сказал он.
— Вы утомились от быстрой ходьбы.
Успокойтесь, придите в себя, и я с радостью выслушаю вас, что вы имеете сказать.
Незнакомцу потребовалась минута или больше того, чтобы отдышаться и побороть волнение.
Наконец он провел платком по лбу, решительно сжал губы и повернулся к нам.
— Вы, конечно, сочли меня за сумасшедшего? — спросил он.
— Нет, но я вижу, что с вами стряслась беда, — ответил Холмс.
— Да, видит Бог! Беда такая неожиданная и страшная, что можно сойти с ума.
Я вынес бы бесчестье, хотя на моей совести нет ни единого пятнышка.
Личное несчастье — это случается с каждым. Но одновременно и то и другое, да еще в такой ужасной форме!
Кроме того, это касается не только меня.
Если не будет немедленно найден выход из моего бедственного положения, может пострадать одна из знатнейших персон нашей страны.
— Успокойтесь, сэр, прошу вас, — сказал Холмс. — Расскажите, кто вы и что с вами случилось.
— Мое имя, возможно, известно вам, — проговорил посетитель.
— Я Александр Холдер из банкирского дома «Холдер и Стивенсон» на Тренидл-стрит.
Действительно, имя было хорошо знакомо нам; оно принадлежало старшему компаньону второй по значению банкирской фирмы в Лондоне.
Что же привело в такое жалкое состояние одного из виднейших граждан столицы?
Мы с нетерпением ждали ответа на этот вопрос. Огромным усилием воли Холдер взял себя в руки и приступил к рассказу.
— Я понимаю, что нельзя терять ни минуты. Как только полицейский инспектор порекомендовал мне обратиться к вам, я немедленно поспешил сюда.
Я добрался до Бейкер-стрит подземкой и всю дорогу от станции бежал: по такому снегу кэбы движутся очень медленно.
Я вообще мало двигаюсь и потому так запыхался.
Но сейчас мне стало лучше, и я постараюсь изложить все факты как можно короче и яснее.
Вам, конечно, известно, что в банковском деле очень многое зависит от умения удачно вкладывать средства и в то же время расширять клиентуру.
Один из наиболее выгодных способов инвестирования средств — выдача ссуд под солидное обеспечение.
За последние годы мы немало успели в этом отношении. Мы ссужаем крупными суммами знатные семейства под обеспечение картинами, фамильными библиотеками, сервизами.
Вчера утром я сидел в своем кабинете в банке, и кто-то из клерков принес мне визитную карточку.
Я вздрогнул, прочитав имя, потому что это был не кто иной, как… Впрочем, пожалуй, даже вам я не решусь его назвать. Это имя известно всему миру; имя одной из самых высокопоставленных и знатных особ Англии.
Я был ошеломлен оказанной мне честью, и когда он вошел, хотел было выразить свои чувства высокому посетителю. Но он прервал меня: ему, видно, хотелось как можно быстрее уладить неприятное для него дело.