Снега со вчерашнего вечера не выпадало, а сильный мороз должен был хорошо сохранить следы на снегу.
Я прошел по дорожке, которой подвозят продукты, но она была утоптана.
Но неподалеку от двери в кухню я заметил следы женских ботинок; рядом с женщиной стоял мужчина.
Круглые отпечатки показывали, что одна нога у него деревянная.
По-видимому, кто-то помешал их разговору, так как женщина побежала к двери: носки женских ботинок отпечатались глубже, чем каблуки.
Человек с деревянной ногой подождал немного, а затем ушел.
Я тут же подумал, что это должно быть, горничная и ее поклонник, о которых вы говорили.
Так оно, и оказалось.
Я обошел сад, но больше ничего не заметил, кроме беспорядочных следов, разбегавшихся во всех направлениях.
Это ходили полицейские.
Но когда я дошел до дорожки, которая вела к конюшне, вся сложная история этой ночи открылась мне, будто написанная на снегу.
Я увидел две линии следов: одна из них принадлежала человеку в ботинках, другая, как я с удовлетворением заметил, — человеку, бежавшему босиком.
Я был уверен, что эта вторая линия — следы вашего сына.
Впоследствии ваши слова подтвердили правильность моего предположения.
Первый человек спокойно шагал туда и обратно, второй бежал.
Следы бежавшего отпечатались там же, где шел человек в ботинках.
Из этого можно было сделать вывод, что второй человек преследовал первого.
Я пошел по следам человека в ботинках.
Они привели меня к окну вашей гостиной; здесь снег был весь истоптан, очевидно, этот человек кого-то долго поджидал.
Тогда я направился по его следам в противоположную сторону.
Они тянулись по дорожке примерно на сотню ярдов.
Потом человек в ботинках обернулся — в этом месте снег был сильно истоптан, словно шла борьба.
Капли крови на снегу свидетельствовали о том, что это так и было.
Затем человек в ботинках бросился бежать.
На некотором расстоянии я снова заметил кровь; значит, ранен был именно он.
Я пошел по тропинке до самой дороги; там снег был счищен и следы обрывались.
Вы помните, что, войдя в дом, я осмотрел через лупу подоконник и раму окна гостиной и обнаружил, что кто-то вылезал из окна.
Я заметил также очертание следа мокрой ноги, то есть человек залезал и обратно.
После этого я уже был в состоянии представить себе все, что произошло.
Кто-то стоял под окном, и кто-то подал ему диадему.
Ваш сын видел это, бросился преследовать неизвестного, вступил с ним в борьбу.
Каждый из них тянул сокровище к себе.
Тогда-то и был отломан кусок диадемы.
Артур поспешил с диадемой домой, не заметив, что у противника остался обломок.
Пока все понятно.
Но возникал вопрос: кто этот человек, боровшийся с вашим сыном, и кто подал ему диадему?
Мой старый принцип расследования состоит в том, чтобы исключить все явно невозможные предположения.
Тогда то, что остается, является истиной, какой бы неправдоподобной она ни казалась.
Рассуждал я примерно так: естественно, не вы отдали диадему.
Значит, оставались только ваша племянница или горничные.
Но если в похищении замешаны горничные, то ради чего ваш сын согласился принять вину на себя?
Для такого предположения нет оснований.