— Скажите, папа, вы разрешили Люси отлучиться? — Мне показалось, что Мэри немножко встревожена.
— Об этом и речи не было.
— Она только что вошла через черный ход.
Думаю, что она выходила к калитке повидаться с кем-нибудь. Мне кажется, это ни к чему, и пора это прекратить.
— Непременно поговори с ней завтра, или, если хочешь, я сам это сделаю.
Ты проверила, все хорошо заперто?
— Да, папа.
— Тогда спокойной ночи, дитя мое.
— Я поцеловал ее отправился к себе в спальню и вскоре уснул.
— Я подробно говорю обо всем, что может иметь хоть какое-нибудь отношение к делу, мистер Холмс. Но, если что-либо покажется вам неясным, спрашивайте, не стесняйтесь.
— Нет, нет, вы рассказываете вполне ясно, — ответил Холмс.
— Сейчас я перехожу к той части рассказа, которую хотел бы изложить особенно детально.
Обычно я сплю не очень крепко, а беспокойство в тот раз отнюдь не способствовало крепкому сну.
Около двух часов ночи я проснулся от какого-то слабого шума.
Шум прекратился прежде, чем я сообразил, в чем дело, но у меня создалось впечатление, что где-то осторожно закрыли окно.
Я весь обратился в слух.
Вдруг до меня донеслись легкие шаги в комнате рядом с моей спальней.
Я выскользнул из постели и, дрожа от страха, выглянул за дверь.
— Артур! — закричал я. — Негодяй! Вор!
Как ты посмел притронуться к диадеме!
Газ был притушен, и при его свете я увидел своего несчастного сына — на нем была только рубашка и брюки. Он стоял около газовой горелки и держал в руках диадему.
Мне показалось, что он старался согнуть ее или сломать.
Услышав меня, Артур выронил диадему и повернулся ко мне, бледный как смерть.
Я схватил сокровище: не хватало золотого зубца с тремя бериллами.
— Подлец! — закричал я вне себя от ярости.
— Сломать такую вещь!
Ты обесчестил меня, понимаешь?
Куда ты дел камни, которые украл?
— Украл? — попятился он.
— Да, украл!
Ты вор! — кричал я, тряся его за плечи.
— Нет, не может быть, ничего не могло пропасть! — бормотал он.
— Тут недостает трех камней.
Где они?
Ты, оказывается, не только вор, но и лжец!
Я же видел, как ты пытался отломить еще кусок.
— Хватит! Я больше не намерен терпеть оскорбления, — холодно сказал Артур.
— Ты не услышишь от меня ни слова.
Утром я ухожу из дому и буду сам устраиваться в жизни.
— Ты уйдешь из моего дома только в сопровождении полиции! — кричал я, обезумев от горя и гнева.
— Я хочу знать все, абсолютно все!
— Я не скажу ни слова! — неожиданно взорвался он.
— Если ты считаешь нужным вызвать полицию — пожалуйста, пусть ищут!
Я кричал так, что поднял на ноги весь дом.
Мэри первой вбежала в комнату. Увидев диадему и растерянного Артура, она все поняла и, вскрикнув, упала без чувств.
Я послал горничную за полицией.
Когда прибыли полицейский инспектор и констебль, Артур, мрачно стоявший со скрещенными руками, спросил меня, неужели я действительно собираюсь предъявить ему обвинение в воровстве.
Я ответил, что это дело отнюдь не частное, что диадема — собственность нации и что я твердо решил дать делу законный ход.
— Но ты по крайней мере не дашь им арестовать меня сейчас же, — сказал он.
— Во имя наших общих интересов разреши мне отлучиться из дому хотя бы на пять минут.